. Владелец усадьбы Ляличи, первый ми
А.М. Кунавин. Вид усадьбы П.В. Завад
. Главный фасад дворца. Вид главного
Показать больше

ЛЯЛИЧИ

Пикина Г.А.

  Более двухсот лет назад в малороссийской губернии, далеко от столицы, развернулось масштабное строительство. На глазах у изумлённых жителей в провинциальной глуши выросла чудо-усадьба, созданная в лучших традициях классической архитектуры и ландшафтного искусства.  Строилось поместье для государственного деятеля и фаворита императрицы Екатерины II Петра Васильевича Завадовского.  За два века усадьба сменила много владельцев и давно утратила былой блеск. Но даже то немногое, что сохранилось, по-прежнему впечатляет очевидцев.

  Сейчас село Ляличи, прославленное П.В. Завадовским, входит в состав Суражского района Брянской области. Первоначально Ляличи (тогда ещё Старое Село) были основаны в трёх километрах севернее нынешнего местоположения. То место и поныне называется Старым Селом. Новое поселение с другим названием появилось после большого пожара, погубившего Старое Село. Оставшиеся в живых жители решили не возвращаться на прежнее место. Новое поселение образовалось в лесу на берегу маленькой речки Шелковки и было названо Ляля, по имени одной из первых жительниц. Со временем выселок разросся в село Ляличи.

  На протяжении четырёх веков (1320–1654 гг.) западные земли Руси, которые называли Малороссией, были подчинены Польше и Литве. В 1654 году Малороссия перешла под покровительство Русского царства, сохранив свою автономию. Последним иноземным владельцем Ляличей был польский магнат Николай Абрамович, о чём свидетельствуют записи от 1654 года. Освободившись от поляков, жители Малороссии получили полную свободу, в том числе возможность создания органов самоуправления – ратуш. Однако уже к 1790 году половина сёл была роз дана воинским старшинам, и в Ляличах появился новый хозяин – Максим Бороздна. После его смерти село было возвращено Мглинской ратуше, а в 1721 году продано сыну стародубского торговца Якову Томашевичу. Согласно грамоте 1726 года очередным владельцем этих земель стал поручик Антон Детерден.

   Ближе к середине XVIII века Ляличи перешли в собственность государства в разряд дворцовых сёл, которые цари дарили своим приближенным в качестве вознаграждения за службу. При правлении Екатерины Великой Ляличи были пожалованы её фавориту и соратнику Петру Завадовскому. На тот момент в селе было 14 казачьих дворов, 2 двора стрельцов, 30 дворов и 40 хат бобровиков. При Завадовском огромные площади поместья превратились в прекрасный английский парк, и Ляличи получили широкую известность благодаря воздвигнутому графом дворцовому комплексу и церкви Св. Екатерины по проекту гениального архитектора Джакомо Кваренги.

                 

  ПЁТР ВАСИЛЬЕВИЧ ЗАВАДОВСКИЙ(1739-1812)

  Хозяин усадьбы Пётр Васильевич Завадовский родился  10 января 1739 года в деревне Красновичи Стародубского уезда (сейчас село Красновичи относится к Унечскому району Брянской области). Прославленная им фамилия Завадовских ведёт своё начало от древнего польского дворянского рода. Прадед Петра Яков Равич-Завадовский после освобождения Украины от польского владычества во второй половине ХVII века перешёл на российскую военную службу и дослужился до полковника. Дед и отец также были людьми военными. Мать будущего министра Мария была дочерью подкомория* Стародубского повета Михаила Ширая.

    Получив необходимую учебную подготовку в доме дедушки М. Ширая, Пётр и его брат Иван  были отправлены в иезуитское училище в Орше. Это учебное заведение готовило учеников к активной мирской жизни, обеспечивая им всестороннее развитие. После его окончания Пётр Завадовский продолжил образование в Киевской духовной академии.  Окончив академию в 1760 году, П.В. Завадовский поступил на службу секретарём в администрацию гетмана (т.е. руководителя) Малороссии К.Г. Разумовского.

   В 1764 г. Малороссия перестала быть автономным государством, и для управления её территориями Екатерина II учредила вторую Малороссийскую коллегию, которую возглавил П.А. Румянцев. Генерал-губернатор Малороссии Румянцев обосновался в Глухове, там же находилась его канцелярия, которой руководил А.А. Безбородко. А в 1765 г. начальником одного из отделений администрации был назначен П.В. Завадовский.

  Проявив себя в секретарском деле, с началом Русско-турецкой войны (1768–1774) Завадовский возглавил секретную канцелярию Румянцева. Участие в этой войне стало для Петра Завадовского отправным пунктом на пути к большой славе и состоянию. Высоко были оценены его воинские заслуги. Так, в 1769 году он с небольшим отрядом охранял берега Днестра под Бендерами, несколько раз участвовал в отражении атак турок, за что и был произведён в премьер-майоры. В 1770 году он отличился в битве при Кагуле, где наш восемнадцатитысячный корпус разбил 150000 турок. За атаку силистрийских укреплений Пётр был пожалован в полковники. Ему был поручен Старооскольский полк. Участие в боевых действиях Завадовский совмещал с канцелярской работой. Им совместно с графом Воронцовым был создан текст  Кючук-Кайнарджийского мирного договора, по которому Россия получала выход в Чёрное море и право перехода русских торговых кораблей через пролив. Крым, Молдавия, Валахия также переходили под покровительство России.

  Торжество по случаю долгожданного мира состоялось 10 июня 1775 года. Тогда же Екатерина II просила П.А. Румянцева указать молодых людей, способных занять должность её кабинет-секретарей. Румянцев отрекомендовал Безбородко и Завадовского. Так произошло судьбоносное знакомство полковника Завадовского и российской императрицы Екатерины II.

    В первое время императрица в равной степени награждала усердие обоих секретарей, но весной 1776 года начали замечать, что благосклонность её стала обращаться к Завадовскому. Уже в январе 1776 года он бы произведён в премьер-майоры и пожалован званием генерал-адъютанта. Пётр «получил  * Подкоморий – судья по спорам в границах имений.

от щедрот монархини 5000 крестьян, от короля польского орден Белого орла и Св. Станислава, и отведены были ему комнаты во дворце с полным содержанием…». Екатерина II поручала своему любимцу составлять важные государственные документы, к нему приходили письма с просьбами о разного рода ходатайствах.    Завадовский был горячо любимым фаворитом, однако интриги Г. Потёмкина разрушили идиллию и положили конец волнующему роману. В мае 1777 года новый фаворит императрицы Семён Зорич был принят ко двору, а Петру предложили взять отпуск.

  К  счастью для Завадовского, с окончанием фавора его карьера чиновника не закончилась, и Пётр Васильевич смог проявить себя как выдающийся государственный деятель. Уже в мае 1778 года Завадовский возвращается в Петербург*, где принимает от императрицы новые должности. Завадовский был назначен тайным советником, сенатором и членом Общества благородных девиц, председательствовал в комиссии о канцелярском делопроизводстве и в комиссии законов, руководил комиссией по сооружению Исаакиевского собора (с 1784 года). В 1786 г. он входит в состав комиссии о дорогах в государстве. Нередко Пётр Васильевич приглашался для совещаний по политическим делам. П.В. Завадовский стоял и у истоков создания системы государственных банков России, содействовал централизации и оздоровлению финансового положения империи. В 1781 г. ему было поручено управление Санкт-Петербургским Дворянским заемным банком. 31 августа 1786 Пётр Васильевич назначается членом совета при высочайшем дворе. По некоторым вопросам через него объявлялись Сенату высочайшие повеления и шли распоряжения по женским учебным заведениям. 31 августа 1787 г., в связи с началом войны с Турцией, П.В. Завадовский был назначен членом Особого совета. В начале 1788 года опеке Петра Васильевича был доверен А.Г. Бобринский – побочный сын Екатерины II и Г. Орлова.

 Впечатляет также вклад Завадовского в развитие системы российского образования. Проводя политику «просвещенного абсолютизма», Екатерина II была убеждена, что все беды и тяготы народа связаны с его невежеством. Доступность образования, по её мнению, могла решить многие проблемы. Реформу системы образования императрица поручила самым близким и доверенным лицам: И.И. Бецкому и П.В. Завадовскому. В 1782 г. Была

создана Комиссия об учреждении народных училищ, руководить которой был назначен П.В. Завадовский. Помимо открытия школ комиссия должна была разработать методику преподавания и издать учебные книги.

   В 1786 году «Устав народных училищ» был утверждён, и в России начали открываться первые общеобразовательные школы, которые являлись всесословными и содержались за счет государства. Фактически именно тогда была создана единая система светской школы, которой мы пользуемся по сей    *В мае 1778 года Екатерина пожелала «восстановить этого спокойного человека». Приказала вызвать Завадовского, но Потёмкин не допустил возвращения Петра Васильевича в фавор, и Зорич был заменён Корсаковым [8].

день – от малого народного училища (т. е. начальной школы) до университета – с единой методикой преподавания и учебными планами. В следующем, 1787 году был разработан план университетского устройства, который предполагал открытие университетов в Пензе, Чернигове и Пскове. В то же время комиссия П.В. Завадовского открыла дворянский Благородный пансион и реорганизовала Пажеский корпус. Успешная деятельность П.В. Завадовского по решению вопросов образования побудила Екатерину II в 1788 г. назначить его на должность главного директора народных училищ. Кроме того, Петру Васильевичу поручалось управление Медико-хирургической школой, которую он со временем преобразовал в Медицинскую академию. Для подготовки медиков европейского уровня Завадовский изучил зарубежный опыт медицинского образования и организовал обучение русских специалистов в Вене, Париже и Лондоне. Наряду с этим на П.В. Завадовского возлагалась обязанность снабжения армии и флота лекарями и подлекарями. В течение двух-трёх лет общеобразовательные школы были открыты в 25 губернских городах. За успешное проведение образовательной реформы императрица щедро наградила всех участвовавших в этом «великом деле». П.В. Завадовский получил орден Св. Владимира 1-й степени и 6000 душ крестьян в Малороссии [12].

    Возвышение П.В. Завадовского, его сила и влияние стали возбуждать зависть многих современников. Глас недовольных был слышен в иронической оде Г.Р. Державина «На счастье», в которой высмеивался диссонанс между незнатным происхождением и нынешним высоким положением Петра Васильевича. Подобных «доброжелателей» было немало, что печалило Завадовского и омрачало его жизнь в столице. Единственную отдушину он находил в общении с бывшим гетманом Малороссии К.Г. Разумовским. Завадовский часто бывал у него в гостях и общался с домашними графа, в том числе и с племянницей Разумовских Верой Апраксиной. Через пять лет после знакомства 30 апреля 1787 года 48-летний Пётр Завадовский и 19-летняя Вера Апраксина обвенчались в Гостилицах, имении Разумовских. Так к хлопотам по делам государственным добавились приятные заботы о растущем семействе. Однако в 1796 году жизнь графа, да и всей станы была «выбита» из привычной колеи: умерла императрица Екатерина  II.

   Закончилась великая эпоха Екатерины II, и долгожданную власть получил её сын Павел. В день коронации 5 апреля 1797 года, Павел I пожаловал П. Завадовскому графское достоинство Российской империи, а также орден Св. Андрея Первозванного и орден Анны I степени. Пётр Васильевич продолжает заседать в совете при высочайшем дворе, в Сенате и в Воспитательном обществе, управляет Заёмным и Ассигнационным банками.

   В 1799 году козни недоброжелателей привели к отстранению Завадовского от должности Директора Ассигнационнго банка. Получив отставку, Завадовский покинул столицу и поселился в Ляличах. Чуть более года наслаждался граф покоем в любимом поместье, пока новый император Александр I не вызвал Завадовского в столицу заступить на пост председателя комиссии по составлению законов.

  В 1802 году графу был поручен новый пост -  министра народного просвещения, на который он был назначен при учреждении министерств. В его ведение входили Академия наук, университеты и другие учебные заведения, типографии, цензура, народные библиотеки, музеи и различные общества по распространению знаний. При Завадовском были учреждены учебные округа, росло количество народных школ, уездных училищ, гимназий. В 1804 году были открыты университеты в Харькове и Казани, а также педагогический университет на базе учительской семинарии в Петербурге. Жива память о Завадовском и в Прибалтике, где в 1802 году была восстановлена работа Дерптского университета, а 4.04.1803 г. образован Виленский университет, при котором по ходатайству П.В. Завадовского была учреждена главная семинария для священников.

  Время шло, вместе с ним шло развитие системы образования в России. Но годы забирали силы и энергию Завадовского. Видя это, Александр I назначил его на более спокойную должность с открытием в 1810 году Государственного совета. Пётр Васильевич начал председательствовать в департаменте законов. Однако бывать в Государственном совете ему было «жалко и тошно», так как граф видел шаткость внутренней политики Александра I. Завадовский был рад поддержать продуманные преобразования, но не мог не осуждать поспешности, с которой осуществлялась ломка старого. Деятельность совета была высмеяна И.А. Крыловым в басне «Квартет». Четыре персонажа басни имели своих прототипов в руководстве четырёх отделов департамента. Завадовский ассоциировался у Крылова с ослом в силу приверженности своим убеждениям. Несмотря на бесплодность труда в совете, Завадовский оставался там ещё два года, вплоть до своей смерти 10 января 1812 года.

   П.В. Завадовский был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры. Спустя 60 лет после смерти Петра Васильевича его родственник писал: «Работал он (Завадовский) для будущей России, которая, воспользовавшись плодами его сеяния, может так и не узнать и сеятеля, и тех скорбей, которые возложил он в её почву». Так и вышло – до сих пор масштаб личности Завадовского и его вклад в переустройство России должным образом не оценены.

 

***

     Заслужив трудом на благо Отечества графский титул для себя и своих родных, Пётр Васильевич мечтал, что бы имя графов Завадовских продолжило свою славную историю. Однако судьба распорядилась иначе. Из 13 детей четы Завадовских выжило только пятеро. А двое сыновей, на которых возлагались надежды на продолжение фамилии, не оставили после себя потомства. Так же и единственный племянник графа Илья Завадовский умер в 48 лет холостым. Зато дочери Завадовских подарили семье 14 внуков, многочисленные потомки которых живут и в наши дни. Судьбы детей и внуков графа весьма интересны.

                                             

                                             Александр Петрович Завадовский  (1794 – 1856)

    Старший сын П.В. Завадовского был поручиком Александрийского гусарского полка (1817 г.), камер-юнкером, служил в Коллегии иностранных

дел. Его сослуживцами по коллегии были А.С. Пушкин и А.С. Грибоедов. Талантливые друзья увековечили Завадовского в своих произведениях. В поэме Грибоедова «Горе от ума» качествами Александра наделён герой произведения князь Григорий, а Пушкин сделал Завадовского прототипом одного из персонажей своего незавершённого романа «Русский Пелам» (1834–1835 гг.). По замыслу, роман должен был дать широкую картину жизни русского общества 1820-х годов. В нём Пушкин описывает «пышный образ жизни Завадовского, он даёт обеды и балы…».

   Кроме того, имя Александра вписано в историю благодаря «Четвертной дуэли» из-за балерины Истоминой, в которой погиб В.В. Шереметьев, а во втором поединке А.И. Якубович ранил в руку друга Завадовского А.С. Грибоедова. Последние годы жизни Александр чурался светской жизни и закончил свои дни в имении Елизаветовка Новомосковского уезда.

                                                

                                                   Василий Петрович Завадовский (1798-1855)

   В отличие от своего старшего брата Василий Петрович оправдал ожидания родителей и смог сделать успешную карьеру при дворе. Начинал он в Комиссии составления законов, куда его записали канцелярским служителем в 12 лет. В 1812 году Завадовский был пожалован в камер-юнкеры, в 1818 году поступил на военную службу а после отставки (1828 г.)Василий Завадовский делает блестящую карьеру на государственном поприще.

    В 26 лет наследник известной фамилии женился на 17-летней красавице Елене Влодек. Художники вдохновенно писали портреты Елены, а поэты слагали стихи о её красоте. Среди них И.И. Козлов, П.А. Вяземский и, конечно, большой ценитель прекрасного А.С. Пушкин. Стих «Красавица» был вписан поэтом в альбом Елены. Неравнодушный к красоте госпожи Завадовской, Пушкин запечатлел её образ в своем знаменитом романе «Евгений Онегин». Нина Воронская, которую читатель встречает в 8-й главе, не кто иная, как Елена Завадовская.

   Личная жизнь супругов сложилась менее удачно, чем их карьера и успех в свете. Отчуждения добавила смерть единственного сына Петра (1828-1842), на которого возлагались надежды на продолжение рода Завадовских. Василий, Елена и их сын похоронены в Фёдоровской церкви Александро-Невской лавры.

          

                                        Аглаида Петровна Завадовская (Мержевская)  (1799–1854)

     Аглаида вышла замуж за предводителя дворянства Могилёвской губернии Феликса Ивановича Мержевского (1785–1851). У супругов была одна дочь, Мария (1840–1907) , которая стала женой предводителя дворянства Суражского уезда Ивана Степановича Листовского (?–1912). Его перу принадлежит биография П.В. Завадовского, опубликованная в журнале «Русский архив» в 1883 году. У Листовских было два сына и две дочери. Большую часть времени семья проживала в селе Ущерпье Суражского уезда, которое досталось в наследство Марии Феликсовне. Сын Листовских, Сергей Иванович (1875–1922 гг.), известен тем, что основал в Ущерпье общину последователей Л.Н. Толстого. Все дети кроме младшего сына создали свои семьи, но о дальнейшей судьбе Листовских и их потомков ничего не известно [7].

         

                                           Татьяна Петровна Завадовская (Каблукова) (1802-1884)

    Избранником младшей дочери В.П. Завадовского Татьяны стал кавалергард, генерал-майор Владимир Иванович Каблуков (1781–1848).На момент свадьбы графине было 17 лет, а жениху 38. К этому времени Владимир Иванович успел сделать блестящую военную карьеру и прославиться своим бесстрашием на полях сражений. Как и братья, Татьяна была лично знакома с А.С. Пушкиным. По одной из версий замужество Татьяны Лариной в романе «Евгений Онегин» с заслуженным израненным боевым генералом поэт «списал» с четы Каблуковых. В свете поговаривали, что Завадовская и есть «та самая Татьяна». В счастливом браке у Каблуковых родились 3 дочери (Клеопатра, Вера и Олимпиада) и сын Александр. Самым богатым на потомство оказался брак Олимпиады, которая вышла замуж за А.В. Барятинского, отпрыска знаменитого рода, дружившего с царской семьёй.

    Браки правнуков Татьяны изобиловали громкими именами. Среди них Романовы, Щербатовы, Мальцовы, Апраксины, Волконские. Одна из праправнучек Татьяны стала женой поэта И.Бродского.

            

Софья Петровна Завадовская (1795-1830)

    В 17 лет Софью выдали замуж за представителя древнего княжеского рода В.Н. Козловского, но брак распался. Законы того времени не позволили официально оформить развод, что не помешало Софье тайно обвенчаться с новым возлюбленным А.М. Исленьевым (1794-1881). Из шестерых детей, родившихся в этом браке больше всего известно о Любови Иславиной (Берс), т.к. одна из её дочерей Софья вышла замуж за писателя Л.Н. Толстого. Муж, дети и внуки С.П. Завадовской неоднократно становились прототипами героев произведений великого писателя. С другим известным литератором С.Есениным связала свою судьбу внучка Льва и Софьи Толстых С.А. Толстая. В настоящее время в мире более 300 прямых потомков Софьи Андреевны и Льва Николаевича Толстых. В России их всего около 20.

   Бурное время стёрло память о великих деяниях екатерининского чиновника, быстро пресеклась фамилия Завадовских, и потомки довольно скоро забыли о некогда знаменитом прадеде. Память о графе вытеснили громкие фамилии старинных родов, и теперь мало кто из ныне живущих потомков П.В. Завадовского знает о министре, который стоял у истоков большинства великих реформ конца XVIII – начала XIX веков и кровь которого течёт в их жилах.

ЕКАТЕРИНОДАР. ФАКТЫ И ЛЕГЕНДЫ

    Из письма генерал-губернатору Малороссии Румянцеву П.А.: «Сиятельнейший граф, милостивый государь! Её Императорское Величество всемилостивейшая Государыня величайшее дозволила пожалованное в Стародубском полку село Ляличи переименовать в Екатеринодар. Вследствие чего имею честь всепокорнейшее просить Вашего сиятельства повелеть тамошнему правлению отныне то село моё под сим названием писать в ревизских книгах, и где по делам дошло бы упоминать об оном.

Я есм с нелицемерною преданностью и высокопочитанием Вашего

сиятельства верный и нижайший слуга. Пётр Завадовский. Августа 14,

1781-го. С-Петербург» [49].

  Так, село Ляличи стало на 15 лет Екатеринодаром, пока новый император Павел I не аннулировал переименование. В имение было вложено столько души и труда и результат был столь внушительным, что оно вправе было носить имя великой императрицы и даже соперничать по красоте и роскоши   со знаменитыми резиденциями столицы.

   Село находилось в нескольких километрах от родных Красновичей Завадовских и давно привлекало внимание Петра. Желанное имение было даровано ему за заслуги в Русско-турецкой войне (1768-1774)  в мирное торжество в июне 1775 года вместе с 2,5 тыс. крестьян.  Дворцовый комплекс в Ляличах строился с 1780 по 1800 год и воплотил в себе лучшее от строгого классицизма. Год за годом усадьба обрастала новыми постройками, главной из которых, помимо дворца, была церковь Св. Екатерины. Большое внимание уделялось пейзажному парку в английском стиле. Границы графских владений были отделены кирпичной двухметровой по высоте стеной, протянувшейся на 12 км.

    В те дни посетителей усадьбы встречала большая липовая аллея, протянувшаяся от реки Ипути до церкви. От аллеи ответвлялась вторая, перпендикулярная ей, которая вела к главному въезду в имение. Сам парадный въезд был оформлен решётчатой оградой и внушительными столбами главных ворот. Путь к дворцу пролегал через большой парадный двор, усаженный клумбами. По обе стороны этого двора протянулись 70-метровые белые корпуса оранжерей с нарядной отделкой и лестницами во всю ширину.

  Сам дворец представлял собой центральное здание с двумя вспомогательными корпусами (флигелями), которые соединялись между собой полукруглыми одноэтажными крыльями галерей. Главный корпус дворца был высотою в три этажа.

  Дом имел два парадных входа – со стороны двора и со стороны парка. Оба фасада были оформлены портиками из 6 колонн с фронтонами. Центральные

фасады, как и боковые, украшали лоджии на уровне второго этажа. Крышу венчал купол, через четыре окна которого щедро лился свет в центральную залу дворца. Фасады всех частей дома отличались строгостью пропорций и сдержанностью декора.

  И если внешне здание восхищало своей лаконичностью, то внутреннее убранство дворца являлось воплощением безудержной роскоши. На первом этаже размещались вестибюль, гардероб, приёмные, кабинет владельца и служебные помещения. На втором находились столовая, гостиные и парадные залы. Третий, небольшой по высоте этаж, занимали жилые комнаты семьи владельца. В подвале размещались кухня, кладовые и многочисленные хозяйственные помещения. Одноэтажные флигели и закруглённые крылья дома предназначались для гостей. Под их корпусами тоже были устроены полуподвалы [14].

  Планировка дома анфиладная, то есть дверные проёмы последовательно примыкающих помещений располагались на одной оси. Существует также схема, когда несколько крупных комнат могут быть в центре, а все остальные сгруппированы вокруг них. Как раз этот вариант использовался при проектировке второго и третьего этажей, все помещения которых располагались вокруг центрального купольного зала. Войдя во дворец со стороны двора, посетитель попадал в просторный вестибюль, стены которого украшали полуколонны и скульптурные панно. В угловых нишах располагались печи.   Из вестибюля выходили двери в правое и левое крылья дворца. Ещё два прохода вели в коридоры, соединяющие переднюю и остальные помещения первого этажа. Очевидцы отмечали умеренность и лаконичность отделки этих комнат. Исключение составляют лишь некоторые из них, в том числе кабинет графа.

 Настоящим царством роскоши был второй этаж, куда вели несколько лестниц: служебные, соединявшие все этажи и подвальные помещения, и парадная. У самого её основания эта лестница расходилась на два параллельных пролёта. Стены, образованные пролётами, были украшены фресковыми изображениями местных видов и пейзажей.

   Второй этаж встречал гостей аванзалом, через который они попадали в круглый зал, находившийся под центральным куполом. Верхние окна купола обеспечивали зал мягким светом, который подчёркивал красоту представленных в комнате картин и статуй. Опорой величественной конструкции служили 16 колонн, парами расположившихся вдоль стен. Между колоннами на уровне третьего этажа – ложные и настоящие окна. Последние призваны рассеивать полумрак коридоров верхнего этажа. Прямиком из круглого зала можно было попасть в главную парадную гостиную. Левая дверь вела в женскую половину, направо – был вход в столовую.

  Столовую иначе называли Екатерининским залом. Это было одно из самых величественных помещений дворца с изображением Екатерины Второй во всю стену. Рельефные изображения на других стенах столовой составляли с портретом живую аллегорическую композицию. Колоннады и цветовое решение комнаты довершали торжественность помещения. Со стороны парка столовая соседствовала с зеркальным залом, где проходили балы и концерты и в хорах которого располагались музыканты. Именно отсюда неслась музыка, услаждавшая слух обедающего семейства и их гостей. Расположение зеркального зала обеспечивало ему прекрасное естественное освещение.

   С этим праздничным помещением соседствовала главная парадная гостиная дворца. Её стены и потолок сплошь были покрыты росписью, лепными орнаментами и барельефами. Наборный цветной пол усиливал эффект нарядности и роскоши. Парадная гостиная получила название «четырёх времён года» благодаря аллегорическим рисункам в росписи потолка. Центральный плафон был окружён четырьмя круглыми фресками, изображающими женщин, собирающих цветы, снопы пшеницы и фрукты – символы разных времён года. С балкона этой комнаты открывался вид на пейзажи за дворцом: парк, пруд, сад и некоторые архитектурные сооружения.

В левой части второго этажа располагались изящные и роскошные будуары, обстановка которых заказывалась в Европе. В одной из таких комнат стояла кровать, украшенная одноглавым орлом, и бюро с бронзой и медальонами работы Буше. Эти вещи принадлежали Марии-Антуанетте (1774–1792 гг.). Они были куплены после её казни в Трианоне для Екатерины Второй, но государыня не взяла их во дворец, так как они напоминали ей трагическую смерть французской королевы, и вещи эти достались Завадовскому, который перевез их в свои Ляличи [9]. Кроме этих предметов из Франции в имение попали многочисленные гобелены, картины, статуи, бронзовые украшения.

   Третий этаж был обставлен значительно скромнее. Здесь располагались графские покои, детские, игровые, комнаты для учебных занятий. Тут же были и хоры для музыкантов, открытые в зеркальной зале второго этажа.

   Флигели дворца оформлялись под стать главному корпусу и восхищали оригинальностью и богатством отделки. Говорят, что между одной из спален и уборной была маленькая комната с потайной дверью в стене, ведущей в подземный ход. Старожилы утверждают, что ход соединял дворец, церковь и летний домик.

  За дворцом расположился живописный парк с множеством «затей», в котором любил проводить время граф и его гости. Парк вместе с садом и постройками усадьбы представлял собой единый комплекс. Специалисты оценивали его как одно из лучших произведений садово-паркового искусства своего времени.

Фруктовый сад располагался справа от дворца. Сразу за домом были разбиты цветочные клумбы. За ними – зелёные поляны с небольшими группами искусно подобранных пород деревьев. Кроме традиционных для нашего региона пород были и экзотические растения на диво местным жителям: кедр, барбарис, дёрн красный, свидина и др.

   В парке было более 50 мраморных и гранитных статуй деятелей того времени. Все статуи были расположены вдоль многочисленных аллей парка, а также служили украшением беседок, выполненных в виде древних храмов. То там, то здесь можно было увидеть живописные мостики, пристани, водопады [3].

   В центре парка были устроены искусственные пруды. Они условно делили территорию на две части. Два больших пруда, а точнее сказать, озера, и один малый находились в самом парке, четвёртый примыкал к его территории, а пятый располагался несколько выше по течению ручья Излучье. Часть парка, которая находилась за озёрами, отличалась обильным озеленением, можно было увидеть целые рощи! В этой части находились два примечательных сооружения авторства архитектора Н. Львова*: ротонда с памятником Румянцеву-Задунайскому и Летний домик.

  Летний домик представлял собой небольшое крестообразное двухэтажное

здание с расписным куполом, окна которого освещали центральную комнату. Украшением этой залы служили четыре арки, колонны и ниши в стенах. В крыльях креста располагались 18 миниатюрных комнаток. Вход во дворец был оформлен простым портиком с 4 колоннами. Говорят, что граф проводил больше времени именно здесь.

   Ещё одной важной постройкой в имении стала церковь Св. Екатерины.

Этот храм с пределом во имя святых апостолов Петра и Павла был построен в 1793 –1797 годах. Композиция его не имела себе подобных в русской архитектуре: основной объем, близкий к кубу, был увенчан пятью куполами, с центральным доминирующим. С запада здание украшено классическим восьмиколонным портиком, а с востока устроена мощная полукруглая апсида (выступ). Ритмический строй главной колоннады по обеим ее сторонам продолжен открытыми колоннадами-переходами, соединяющими основной корпус с двумя симметрично расположенными колокольнями. Строгость и изящество отличали и внутреннюю отделку храма. Главную роль играла лепнина, которая подчеркивала основные архитектурные членения стен и сводов. «Внутри храм производит неожиданный и поражающий эффект: из колоссальных восьми окон трибуны купола врывается в сравнительно слабо освещенный нижними окнами храм ослепительный свет, прозрачно до мелочей освещающий изысканно благородную архитектуру. Свет льется по стенам повсюду и достигает алтарной глубины, где из-за скромной архитектуры иконостаса мощно выдвигается новая затея – величественная сень (киворий) над престолом в виде храма славы. Шестнадцать пышных коринфских колонн, составляя четыре портика, несут высокий открытый аттик, перекрытый купольной сферой. Льющийся свет проникает сквозь окна аттика внутрь алтаря к престолу. Стены и своды выкрашены в белый цвет, и кое-где местами на них виднеется скромная, но изящная живопись академической школы. Такова же живопись икон иконостаса, исполненная на холсте» [ 2].

   Такие изысканные иконостасы, как в Ляличах, на территории всей страны можно было пересчитать по пальцам. Славилась на всю округу и звонница храма. Звук её колоколов разносился за многие километры и был слышан даже в районе современной Унечи.   Под церковью были устроены огромные подвалы, и, если верить легендам, подземный ход, ведущий в некоторые другие дворцовые постройки.

   Обслуживалась Ляличская усадьба сотнями крепостных. Основные хозяйственные постройки располагались около кирпичной границы графских владений недалеко от дворца.   Восемь одноэтажных зданий были поставлены двумя одинаковыми симметричными группами по сторонам от основной дороги. Ещё три протянулись вдоль липовой аллеи. Там были *Львов Николай Александрович (1753–1803) – архитектор, почётный член Академии художеств и Российской академии. Приверженец античной классики в архитектуре. Перевёл и издал трактат Палладио «Четыре книги об архитектуре». Обладал разносторонними интересами и талантами.

оранжереи, система домиков для обслуживающего персонала, фундаментальные сараи для различного скота и конский двор. Все постройки были выполнены из кирпича и имели стены толщиной от метра до полутора метров. Крыши всех без исключения строений были оформлены прочным железным листом, окрашенным в зелёный цвет. Таким образом усиливался эффект гармоничного слияния природы и архитектуры имения.

                                                                 УСАДЬБА. ВЕК ХIХ 

 Расцвет усадьбы графа П. В. Завадовского в Ляличах пришёлся на начало ХIХ века. Самым рачительным хозяином был, конечно, сам граф. После смерти Петра Васильевича в 1812 году в наследство вступили его жена и дети.  Сейчас трудно точно указать год, когда имение перешло в чужие руки. Согласно мемуарам правнучки Завадовского Т. Кузьминской и личной переписки наследников, как минимум до 1820 года Ляличами владела    семья Завадовских. Можно предположить, что новые хозяева появились в имении в 1820-х годах [10].

        Более 20 лет с момента продажи усадьбы в Ляличах распоряжались Энгельгардты.  Новый хозяин Ляличского поместья Василий Васильевич Энгельгардт(1755–1828 гг.) был племянником светлейшего князя Г. Потёмкина-Таврического. Во время Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. он командовал кавалерией в корпусе украинской армии в чине генерал-майора. В 1797 году, он уже генерал-поручик, а к концу этого же года– тайный советник и сенатор. Василий Васильевич был кавалером многих высших российских орденов.

          После смерти знаменитого потёмкинского племянника в 1828 году его сыновья Андрей, Василий и Павел стали крупнейшими помещиками России.

Ляличи достались старшему сыну, Андрею Васильевичу Энгельгардту (1785–1834 гг.). Этот отпрыск знаменитого рода прославился своим бесстрашием на полях сражений. Он был участником всех военных кампаний первой половины 19-го века.  Умер А.В. Энгельгардт в феврале 1834 г.

         Состояние Андрея Васильевича наследовали его жена и четверо сыновей. Ляличи отошли Александру Андреевичу Энгельгардту (1822-1887), который управлял имением вместе с братом Диодором (?-1883). Свои владения Александр Андреевич не приумножил. Более того, в смоленском архиве хранится его «Объявление о продаже недвижимого имения за долги». Документ датирован 1863 годом. А Ляличи были проданы ещё раньше – в первой половине 19-го века.

    В 1847 году заканчивается эпоха Энгельгардтов в Ляличах. И.С. Листовский в биографии П.В. Завадовского упоминает некоего барона Черкасова, к которому перешло имение, однако документальных свидетельств владения поместьем Черкасовыми не нашлось. Зато точно известно, что в 1847 году поместье выкупил Н.А. Атрыганьев .

   Николай Алексеевич Атрыганьев (1823-1891) известен как художник-пейзажист. Однако первое своё образование он получил в Институте инженеров путей сообщения. Затем была военная служба. Выйдя в отставку по состоянию здоровья, Николай Атрыганьев полностью отдался живописи, которой увлекался с юных лет, обучаясь под руководством профессора Н. Е.а Сверчкова и академика Егора Егоровича Мейера (до 1855 года). Затем художник вынужден был забросить дела и заняться вопросами собственного здоровья. Для этого он уехал с женой в своё имение в Ляличах, где прожил до 1872 года.

   Во времена Атрыганьева Ляличи как магнит притягивали к себе людей искусства, а хозяин умело создавал атмосферу праздника и творческой феерии. По воспоминаниям современника, «в Ляличах всегда было много гостей. Люди, интересующиеся искусством во всех направлениях, стремились туда потому, что находили удовлетворение своим возвышенным стремлениям в обществе Николая Алексеевича и его супруги Екатерины Илларионовны, художников и музыкантов, часто посещавших Ляличи, а другую часть ляличских гостей привлекали лукулловские обеды, замечательный винный погреб, шампанское, лившееся рекой, или просто общение с молодёжью, балы, дававшиеся на славу. Ляличские маскарады отличались особым оживлением и продолжались по не сколько дней подряд. Запрягались всевозможные экипажи, начиная от громадных охотничьих саней и кончая розвальнями. Маскированные отправлялись оригинальным кортежем к соседям, забирали их с собой, и всё громадное общество возвращалось в Ляличи, чтобы ещё несколько дней беззаботно веселиться и танцевать…»[9] .  Николай Алексеевич был большим любителем лошадей, разведением которых он занимался в Ляличах. Его скакуны бежали и одерживали победы не только в России, но даже за границей.

       В Ляличах Атрыганьев отдыхал до 1872 года, а потом чета переехала в Петербург, где Николай Алексеевич продолжил занятия живописью у профессора А. И.  Мещерского. В 1870-е годы Н.А. Атрыганьев разоряется, и живопись становится почти единственным источником его существования. Благо в это время к нему приходит известность и признание.

      Что касается Ляличей, то такое поместье становится слишком большой роскошью для обедневшего помещика, и Атрыганьев в начале 70-х годов продаёт имение. На тот момент Ляличи являлись волостным центром с населением 1918 человек, куда входили казаки и крестьяне, получившие свободу после отмены крепостного права в 1861 году. На территории села располагались 390 жилых двора, волостное управление, народное училище, два хлебозапасных магазина, две ветряные мельницы, две маслобойни, две кузницы и постоялый дом [6].

   Новым хозяином Ляличского поместья стал клинцовский купец Р.И. Самыков. Будучи в первую очередь торговцем, Самыков не испытывал трепета перед произведениями искусства, которые наполняли его новые владения. Большое количество ценностей было распродано в тот период, а в 1880 году, и само имение было выгодно продано семье Голодцов.

  Очередные владельцы Ляличей уже не застали прежнего блеска усадьбы, но их это не смущало. Ведь единственной целью покупки был лес, торговлей которым занималась семья.   Сами предприниматели Лейб, Бер и Залман Голодцы жили неподалёку от Минска в имении Щедрин.

  О том, что происходило с усадьбой на рубеже ХIХ и ХХ веков, мы можем узнать из мемуаров Лазаря Голодца, одного из наследников имения.    «Впервые я увидел дворец в 1894 году, когда приехал в Ляличи по делам. В то время во дворце ещё сохранялись остатки былого великолепия. Оформление лестницы образами из греческой мифологии… было ещё цело. Спустя годы всё пришло в упадок, только гордое здание продолжало стоять. Говорят, что когда семья приобретала дворец, в нём уже не было обстановки и внутренней отделки. Только по углам оставалась какая-то мебель, и та вскоре была перевезена в Щедрин. Я хорошо помню эти вещи: набор для гостиной красного дерева, обитый дорогим шёлком, стол, большой диван и кресла… Никто не понимал истинной ценности этих вещей и не заботился об их сохранности. С годами мебель износилась и пришла в негодность. Сохранился лишь восхитительный письменный стол красивого красного дерева. Хочется ещё упомянуть об огромных книжных шкафах из неокрашенного светлого дуба, которые были перевезены из Ляличей в Щедрин (для меня остаётся загадкой, как эти громадные шкафы высотой 4–5 метров могли быть транспортированы). Их поделили между собой трое братьев Голодец…

   В 1880–1890 годах мы жили в Щедрине, не особенно думая о Ляличском поместье. О нем редко упоминали и не навещали. Оно было слишком далеко…» [1].

   Вот в таком состоянии Ляличи встречали ХХ век. Периодические издания, писавшие некогда оды поместью, забили тревогу и спешили сообщить о печальном угасании классического величия усадьбы.

                                                                   УСАДЬБА. ВЕК ХХ

    Бурный двадцатый век начался с потрясений и для отлаженной жизни минских коммерсантов. Разорившись, семья Голодцов вынуждена была делить поместье для будущей продажи.   Пока коммерсанты вели тяжбу, в поместье продолжало хозяйничать Время. Несколько десятков лет без ухода превратили пейзажный парк в лес, а постройки – в мёртвые остовы. У нас снова есть возможность побывать в поместье, уже 1910 года, и увидеть его состояние глазами архитектора Ф.Ф. Горностаева, который запечатлел своё путешествие в Ляличи в книге «Дворцы и церкви юга»

   Итак, мы у ворот усадьбы.

    «Немногое осталось от арочной решетчатой ограды, и только лишь полуразрушенный воротный въезд изяществом пропорций и рисунка подготовляет зрителя к встрече с остатками чудес минувшего, освещенных ныне легендарным светом. Обширнейший передний двор уж утерял боковые, стоявшие один против другого, огромные тридцатипятисаженные корпуса былых оранжерей.

    Долго идешь опустошенным передним двором, приближаясь ко всё растущему колоссальному дворцу. Все грязно, все валится и гниет. Ветхие оконные рамы лишены стекол, и птицы летают по комнатам. Крыша едва цела; местами она уже провалилась, и дождевая вода свободно льет внутрь помещений, разрушая все до самого низа. Исчезнувшие двери дают полный доступ внутрь кому угодно; в нижнем этаже пасется стадо, укрываясь от непогоды…

  Повсюду зияющие отверстия в полах и потолках, варварски разрушенные кафельные печи, ободранные простенки зал, когда-то украшенные большими ценными зеркалами. Побиты и расхищены изящные скульптурные фигуры и орнаменты плафонов и карнизов. От статуй уцелели только пьедесталы. Расхищены наборные паркетные полы, и нет уже живого места, свободного от расхищений и разрушительного действия атмосферы. И только странное, живое впечатление среди всеобщей картины смерти и разрушения производят сохранившиеся фресковые росписи плафонов.

       До неузнаваемости изменился былой «весьма увеселяющий Английской сад»: не видно дорожек, холмиков и храмов, исчезли мостики, беседки и павильоны – все заросло и исчезло. Старый густой парк стоит перед вами, как девственный лес…

    Заключая обзор ляличских сооружений, нужно упомянуть еще об уцелевших помещениях обширных конюшен с башнями по сторонам, просто и красиво скомпонованных в одном стиле с дворцом... Их собираются продать на слом…».

  Минует ещё 20 лет, и даже эти следы былой красоты и роскоши исчезнут, но прежде, чем это произойдёт, усадьба переживёт, возможно, самые счастливые свои годы, и новые люди вдохнут жизнь, красоту и смысл в огромные помещения дворцовых построек.

В 1912 году начинается новая, хотя и недолговременная эпоха владения Ляличами Черниговской епархией – одной из древнейших епархий на Руси. Возглавлял метрополию Василий (Богоявленский), архиепископ Черниговский. В 1912 году советом братства св. князя Михаила, которым так же руководил епископ Василий, было решено открыть новые просветительно-благотворительные учреждения в ознаменование предстоящего в 1913 году празднования 300-летия царствования дома Романовых. Силами всего края за два года удалось собрать необходимую сумму на приобретение и восстановление Ляличской усадьбы. Главным просветительским учреждением во дворце должен был стать женский педагогический институт, для которого, собственно, и покупалось здание дворца.

    Пока велась подготовка к открытию Романовского института в Ляличах, епархия выкупала остальные части поместья и благоустраивала территории имения. Обустройство усадьбы совпало с началом Первой мировой войны (1914–1918 гг.), и в Ляличах было решено открыть лазарет на 100 мест. За 8 месяцев был сделан необходимый ремонт, и 6 мая 1915 года в Ляличах состоялся большой праздник по случаю освящения лазарета имени государыни императрицы Александры Фёдоровны.

   Из воспоминаний дьякона К. Соловьёва, прибывшего в Ляличи накануне торжества  мы можем узнать как оживало и чем дышало поместье в то время.

   Итак, Ляличи, май 1915 года. «Во дворе движение: стучат плотники, каменщики, штукатуры, перекрикиваются подёнщики и подёнщицы, убирая со двора мусор. Точно муравейник: движется, кричит, работает... Поселились в отремонтированной части дворца в левом крыле, где приготовлены были комнаты с кроватями и постелями. Наскоро устроились, осмотрели дворец. Всё обставлено лесами, досками, материалами: везде происходят работы. Внутри здания огромный вестибюль. Отсюда широкая лестница ведёт во 2-й этаж. И тут ремонт: настилают полы, потолки, вставляют двери, окна.  Унылое разрушение и свежее восстановление на каждом шагу…                                                                                                                      

    Малый дворец находился в двух верстах от дома, на холмике, заросшем молодыми побегами среди пней от недавно срубленных вековых деревьев... И здесь происходит ремонт. Спешно отделывают помещение под санаторий для учениц женского епархиального училища…

   Работа по реставрации дворца производится под наблюдением иеромонаха Троицкого монастыря о. Валентина, хорошо знающего строительное дело. Вокруг него группируются каменщики, плотники, штукатуры, столяры, красильщики и вообще рабочий люд. В крыльях дворца отделано 36 комнат. В центральном здании вставлены оконные рамы, во многих комнатах поставлены полы, исправлены лестницы, сделаны двери. Предполагается восстановить всё в прежнем виде: исправить роспись, картины, вставить зеркала, барельефы и т.п.» [11].

    Помимо лазарета в 1915 году в Ляличском дворце временно размещалась часть классов учебно-духовных заведений епархии, а шестого августа была открыта благотворительная столовая на 300 человек. Также в Ляличах планировалось открыть второклассную школу и Земледельческий приют для детей воинов, павших на полях брани. Для этого на месте северной оранжереи предполагалось возвести одноэтажный учебный корпус, напротив уже построенного в 1915 году идентичного каменного здания с двумя портиками по фасаду.

    Кроме второклассной церковно-приходской школы в северном корпусе должны были разместиться три класса учительской школы, обширная спальня учениц, помещение для образцовой школы и пять комнат для «учащего» персонала школы. Южный новостроенный корпус предполагалось занять под обширную институтскую церковь с примыкающей к ней столовой института. Рядом в плане были буфетная и «помещение экономики». Помещения с тем же назначением (столовая, буфетная, бухгалтерия) второклассной школы находились в том же корпусе, отделённые просторным вестибюлем от институтских. Подвал под южным корпусом был приспособлен под кухни, моечные и кладовые помещения. Там же располагались 2 комнаты для прислуги и четыре обширных погреба.

    Епархии удалось в короткие сроки добиться больших успехов в восстановлении усадьбы и устройстве нужных обществу учреждений. Все организационные вопросы по открытию института заняли 3 года, и 12 сентября 1916 года всё было готово для открытия в Ляличах педагогического института «однородного по характеру с Петроградским». К тому времени в Ляличском дворце был устроен природно-исторический музей, и началось формирование библиотеки. Вступительные экзамены начались 9 сентября 1916 года.

    Говоря о предстоящем открытии института, его ректор епископ Василий подчеркнул важность образования в новых реалиях быстро развивающегося мира и выразил надежду, что «сей Романовский высший женский педагогический институт будет достойным памятником славного царствования Дома Романовых». А тем временем «славное царствование Дома Романовых» подходило к концу. Близился 1917 год.

        После Октябрьской революции 1917 года имение Ляличи становится народным достоянием. Распоряжаться историческими постройками стал Ляличский сельский совет.   Во дворце новая власть разместила детский дом и единую трудовую школу второй ступени, а земли поместья были распределены между местными жителями образованным в конце 1918 года комитетом бедноты. В 1932 году вместо школы крестьянской молодёжи была открыта Ляличская неполная средняя школа, которая заняла два деревянных здания, принадлежавших ранее церковному приходу. Дворцовые же строения использовались для нужд колхозов [6].

    В 1926 году во дворце и хозяйственных постройках разместилась еврейская коммуна им. Дзержинского. В те годы дворец пострадал от случайного пожара, а в 1931–1932 гг. центральный корпус зимнего дворца был разобран на кирпич для расширения производственной части фабрики «Пролетарий» и достройки ТЭЦ. В это же время на слом идёт летний домик и ротонда, а комсомольцы, воспитанные на новых идеалах атеизма, громят церковь.

   В годы фашистской оккупации (1941–1943 гг.) все ляличские колхозы приостановили свою работу. Часть населения была демобилизована, часть вела собственное хозяйство. Во дворце расположился немецкий штаб.

   В сентябре 1943 года Ляличи были освобождены от захватчиков, и село начало возвращаться к мирной жизни. Колхозы возобновили свою работу, школы снова были рады принять учеников. Только вот от работ Кваренги за предшествующие 20 лет осталось совсем немного: руины дворца, каретный сарай да полуразрушенная церковь.

   В левом крыле дворца совхоз Мичуринский устроил ремонтно-механическую мастерскую, а построенную в 1915 году школу приспособили под коровник. На месте левой оранжереи построили деревянный телятник.

    В начале 50-х годов каретный сарай приспособили под учебные классы старшей школы, в то время как малыши учились в прежних деревянных зданиях. Село оживало от потрясений и уверенно строило «светлое будущее». Появилось время подумать и о сохранении исторических памятников малой родины. Вопросом Ляличской усадьбы занялись сразу две группы энтузиастов: ляличский инициативный комитет по ускорению реставрации ляличского архитектурного комплекса (ИКУРЛАА) и вильнюсская группа содействия реставрации памятников классической культуры, созданных Д. Кваренги которую организовал и возглавил уроженец Ляличей Иван Александрович Подлужский. Подвижники тесно сотрудничали с Брянским областным отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, которое в то время возглавлял В. Н. Городков.

  Многолетнее сотрудничество энтузиастов принесло свои плоды. В 1966 году левое крыло дворца было отдано под нужды Ляличской средней школы.

За несколько лет силами учителей и учеников в левом крыле дворца было построено 10 классных комнат, большой спортивный зал, школьная мастерская. В полуподвальном помещении разместилась котельная. В таком виде школа прослужила более 20 лет.

  В 1972 году по проекту Брянской Экспедиции Росгипроводхоза были реконструированы большие площади нижнего пруда на реке Излучье. В 1974 году согласно постановлению Совета Министров вся усадьба графа П.В. Завадовского утверждена и объявлена памятником архитектуры республиканского государственного значения. В конце 1980-х годов, используя полученные от вильнюсцев материалы (в том числе чертежи ляличских построек Кваренги), институт «Соцпроектреставрация» разработал проект восстановления усадьбы (архитектор Л.С. Семёнова). Проект предусматривал реконструкцию дома-дворца, церкви и некоторых построек. В это же время (в 1989 году) начинается долгожданная реставрация церкви Св. Екатерины.

  В 1984 году была возведена новая типовая школа в Ляличах, и все классы, которые раньше размещались в бывшем каретном сарае и обустроенном северном крыле дворца, были переведены в новое здание. Для каретного сарая нашлось применение в качестве учебно-производственного комбината, который размещался там до 1997 года. В ноябре 1997 года в результате большого пожара от здания остались лишь стены, и до сих пор оно не востребовано. После переезда школы дворец был оставлен на произвол судьбы. Совхоз в начале 80-х годов получил новые помещения для фермы и мастерских и также больше не нуждался в дворцовых постройках.

    В переломные 90-е годы были свёрнуты многие реставрационные проекты, в том числе и ляличский. В церкви успели накрыть купола, вставить двери, расчистить завалы, отремонтировать пол и восстановили ограду. На этом масштабный ремонт прекратился [7].

     В последующие годы жители и администрация района старались не допустить новых разрушений храма, время от времени выделялись деньги на небольшие ремонты. Таким образом, к концу 20-го века церковь оказалась единственной постройкой, уцелевшей от всего огромного дворцового комплекса П.В. Завадовского. Частично отреставрированная, она продолжала впечатлять своим классическим великолепием и напоминать жителям и гостям Ляличей об удивительном прошлом села.

                                         АРХИТЕКТОР

   Классический стиль Ляличской усадьбы определили два её главных  строения: Зимний дворец и церковь Св. Екатерины, созданные по проекту  итальянского архитектора Джакомо Антонио Доменико Кваренги (Giacomo Antonio Domenico Quarenghi).

Будущий архитектор родился 20 сентября 1744 года в провинции североитальянского города Бергамо в маленьком селении Рота-Фуори. В юном возрасте Джакомо увлекался изобразительным искусством, но со временем на смену урокам живописи приходит изучение зодчества. Большое влияние на формирование творческой манеры Кваренги оказало знакомство с книгой Андреа Палладио (1508–1580 гг.) «Четыре книги об архитектуре». Подобно Палладио, Кваренги взял за эталон античное зодчество. Он учился у классиков, зарисовывая античные памятники, делая их тщательный обмер, а затем воспроизводил всё в чертежах. Точные зарисовки и вариации на римские темы принесли Кваренги славу в художественных кругах Рима и среди иностранцев.

   В конце 1760-х гг. начинается творческий путь Кваренги-архитектора. Со временем слава о талантливом итальянском зодчем вышла за пределы Италии и принесла ему приглашение поработать в России.1 сентября 1779 года Джакомо Кваренги подписал контракт на три года и получил статус придворного архитектора Екатерины II .

  В России у Джакомо Кваренги оказалось много единомышленников, приверженцев классицизма*. Итальянский зодчий изучал всё, что было создано в столицах до него, и активно сотрудничал с современниками.

   Большое влияние на мировоззрение Кваренги оказал архитектор Н.А. Львов. Этих зодчих объединяла верность идеалам палладианства, что способствовало их продуктивному сотворчеству. Примером такого альянса может служить усадьба в Ляличах, где Н.А. Львов спроектировал летний домик, который настолько идеально вписался в композицию усадебного ансамбля, словно принадлежал руке того же мастера.

  Феноменальная продуктивность и талант Кваренги привлекали к нему всё новых и новых клиентов. Сначала заказы поступали от императрицы, а потом и от государственных деятелей, вельмож, помещиков и купцов. Уже в 1785 году Екатерина выражала свой восторг новым архитектором: «Этот Кваренги делает нам восхитительные вещи; весь город уже полон его постройками, он строит банк, биржу, множество складов, лавок, частных домов, и его постройки так хороши, что лучше и быть не может».

  Авторитет и почёт, завоёванный при Екатерине II, Кваренги не уронил и при её наследниках. Императоры Павел I и Александр I отмечали архитектора своим вниманием и поручали ему важные заказы. За свои заслуги архитектор был награждён орденом Св. Владимира I степени (в 1814 году), а также ему было даровано потомственное российское дворянство.

Умер зодчий от простуды на 73-м году жизни 18 февраля 1817 года. Его захоронение находится в музейном Некрополе ХVIII века Александро-Невской лавре [5]. 

________ 

* Классицизм – художественный стиль в европейском искусстве ХVII – начала ХIХ века, одной из важнейших черт которого было обращение к формам античного искусства как идеальному эстетическому эталону.

 Сохранившиеся чертежи и гравюры Кваренги являют собой проекты самых разных сооружений. Что-то не было реализовано, что-то не сохранилось до наших дней. Но есть здания, без которых невозможно представить современный Петербург или Москву. В Москве это Екатерининский дворец (ныне кадетский корпус), старый Гостиный двор, Слободской дворец (сейчас МГТУ им. Баумана); для Н.П. Шереметева Кваренги строил особняк в Останкино и Странноприимный дом, известный сейчас как институт им. Н.В. Склифасовского.

   Больше всего построек авторства Кваренги сохранилось в Петербурге. Самые известные из них: Смольный и Екатериненский институты, Эрмитажный театр, Академия наук и др. А так же здание Ассигнационного банка, чертежи которого легли в основу проекта Зимнего дворца в Ляличах. 

  И. Грабарь сказал об архитекторе: «Кваренги вернул архитектуру снова на ту большую дорогу, которая ведет от Греции через Рим к Палладио и которая, конечно, у ворот его вилл еще не пресекается. Не оставив школы архитекторов, непосредственно ведущих начало от него и продолжавших его дело, он оставил столь гигантское наследство, что в распыленном виде, своими дробными и почти неуловимыми частицами, оно вошло в плоть и кровь лучших мастеров ближайшей эпохи».

   Пройдя по этой дороге «от Греции через Рим…», мы попадём в … Ляличи, чьи постройки выполнены по подобию античных сооружений. Эдакий привет из Древнего Рима, который пронёс для нас через время и расстояние итальянский архитектор Джакомо Кваренги.

                                                                ЛЯЛИЧИ СЕГОДНЯ

   Сегодня историческое село по-прежнему может гордиться своей площадью и численностью населения (770 человек на 2015 год). Пробыв 86 лет центром Ляличского сельсовета, с 2005 года Ляличи входят в состав Лопазненского сельского поселения. Сельскохозяйственная отрасль  с 2011 года представлена фермой КРС «Ляличи». В селе функционирует социально-культурный центр, куда входят: сельская администрация, спортивный комплекс с современным тренажёрным и спортивным залами, Дом культуры, библиотека, музей, опорный пункт милиции, фельдшерско-акушерский пункт, а с осени 2013 года открыл свои двери для новобрачных «Зал любви», где сейчас проводятся бракосочетания.

    Ещё одним значительным центром просвещения и культуры в селе является Ляличская средняя школа, чей краеведческий музей собрал богатейший материал по истории села и графской усадьбы. Ляличи привлекают творческих людей и часто становятся центром различных культурных событий. С 2010 года стало традицией проведение в селе областного фестиваля казачьей песни «В песне – душа казака». Далеко за пределами района известен Ляличский народный хор, состоящий из работников Дома культуры и педагогов местной школы.

   Многочисленные туристы приезжают в Ляличи, чтобы увидеть церковь Св. Екатерины и полуразрушенный дворец Завадовского – шедевры архитектора Д. Кваренги. С 2011 по 2012 годы в рамках губернаторской программы по восстановлению памятников архитектуры, в церкви были перекрыты купола и восстановлена часть фасада здания. Внешне храм преобразился, но осталась большая работа по реставрации внутренней части церкви. С 2009 года здесь возобновились богослужения,  а в августе 2014 года в храме состоялось первое почти за 100 лет венчание.

  Кроме этих внушительных построек до сего дня в Ляличах сохранились школьный корпус около дворца, построенный в 1915 году Черниговской епархией и стены каретного сарая. А чуть поодаль от туристической тропы можно обнаружить чудом уцелевшие погреба Завадовского. Поросшие кустарником площади усадьбы хранят себе ещё много следов былых построек: расчистив слегка землю на месте Летнего дворца, охотничьего домика, купальни и других сооружений, легко найти следы кирпичной кладки.

    Однако Ляличи сегодня ценны не только своими постройками, но и богатым историческим прошлым. Судьба одного села вместила в себя память о польско-литовском владычестве и блеске великой Российской империи; Ляличи становились центром просвещения, боролись с фашизмом и славились как казачий край. До сих пор село пропитано духом истории, а старинные здания служат мостиком в прошлое, когда Ляличи носили имя великой императрицы Екатерины II и служили утешением её верному другу и соратнику П.В. Завадовскому.

 

                                        Список литературы.

1. Golodetz, L. The History of the Family Golodetz: [Электронный ресурс]/ L.Golodetz.–Режим доступа (http://www.anapsid.org/schedrin/golodetzhistory.html). Проверено 15.09.2014.

2. Горностаев, Ф.Ф. Дворцы и церкви Юга [Текст]/ Ф.Ф. Горностаев.– Москва: Образование, 1911. – 92 с.

3. Городков, В.Н. Следы былого. Ляличи: историко-архитектурный очерк [Текст] /В.Н. Городков. – Брянск: Читай-город, 2012. – 30 с.

4.  Лазаревский, А. Описание старой Малороссии. Том 1. Полк Стародубский [Текст] / А. Лазаревский. – Издание второе. – Белые Берега:Белобережье, 2008. – 560 с.

5. Пилявский, В.И. Джакомо Кваренги: Архитектор. Художник [Текст]/ В.И. Пилявский. – Ленинград, 1981. – С. 212.

6. Лежнев, М. Земля Суражская [Текст]/ М. Лежнев, С. Стешец. –Клинцы, 2008. – 256 с.

7. Пикина, Г. Ляличи.Усадьба Завадовского [Текст]/ Г. Пикина. – Брянск: Буквица, 2014.- 160с.

8. Шевалье де Корберон: Интимный дневник [Текст]. – Петербург:Издательство им. С. Булгакова, 1907. – 277 с.

9. Белявцев, М.И. Невостребованная жемчужина Екатерины: [об усадьбе графа Завадовского села Ляличи]/М. Белявцев // Славянский голос. – 1993. – Февраль.

10. Голубцов, В.В. К биографии графа П.В. Завадовского [о графе Завадовском П.В.]/ В.В. Голубцов// Русский архив. 1887. №1. – С. 118–129.

11. Диакон Соловьев. Картины и жизнь Черниговской епархии [освящение лазарета Ляличского]/ Диакон Соловьев//Вера и Жизнь. 1915.№ 19–20. – С. 73–128.

12. Листовский, И.С. Биография П.В. Завадовского: [о жизни П.В. Завадовского]/ И.С. Листовский// Русский архив. – 1873. – № 3. – С. 81–174.

Церковь Св. Екатерины. Главный прест
. Церковь Св. Екатерины. Аэрофотосъе
Показать больше
  • w-facebook
  • Twitter Clean
  • w-googleplus