С.И.Непша

              РАССКАЗЫ

.

                                                                                         БОЖИЙ  ПРОМЫСЕЛ

 

   За делами-заботами батюшка Сергий сразу и не обратил внимания на маленькую светящуюся лампочку в углу приборной панели своих «Жигулей». Красный кружочек указывал, что бензин кончается… Лишь когда двигатель автомобиля беспомощно заглох, священник спохватился… Да поздно было. Машина остановилась на заснеженной дороге.

До ближайшего населенного пункта было километров десять. Примерно столько же было и до ближайшей бензоколонки. Дорога от деревни, где священник отпевал усопшего, давно считалась малоезжей. Раз в два дня здесь проходила машина, развозившая хлеб и другие продукты, или еще кто по какой редкой надобности заворачивал в маленькое селение, где проживали одни старики.

Январский мороз делал свое дело. Машина почти остыла. Застегнув поплотнее куртку и придерживая рясу, батюшка вышел из автомобиля. Чтобы не растерять тепло, начал притопывать, сетуя на свою невнимательность, из-за которой теперь приходилось загорать на дороге.

Шепотом помолился, а потом вернулся к мирскому.

– Подожду еще немого, а если никто мимо не проедет, пешком до ближайшего села пойду. Ничего не поделаешь, на все воля Божья, – без настроения произнес сам себе священник.

В этот момент до его слуха слабо донеслись звуки работающего двигателя. Пригляделся. Со стороны города приближался роскошный черный джип.

– Ну, слава Богу, может, человек продаст мне бензина, – обрадовался священнослужитель и, наскоро перекрестившись, вышел на проезжую часть.

Иномарка поравнялась с «Жигулями» и остановилась. Боковое стекло опустилось, из салона показалась лысая голова бывшего вора-рецидивиста, а ныне местного успешного бизнесмена Карасева. Все за глаза называли его просто – Карась. Выплюнув жвачку, он брезгливо произнес:

– Что, крыса церковная, бензин кончился?

Отец Сергий, грустно улыбнувшись, спокойно ответил:

– Да, есть такое дело, овца ты заблудшая…

– А ты прямо здесь отпусти мои грехи, а я тебе за так полный бак налью, – выпалил Карась и злобно засмеялся.

Батюшка тяжело вздохнул.

– Грехи Бог отпускает, а я – молюсь. Ты лучше приходи в церковь на службу, исповедуйся и причастись. А бензин за так мне не надо. А вот продать – пожалуйста.

– Я?! В церковь?! Да ты, поп, с дуба рухнул! Моей ноги там никогда не было и не будет! Не хочешь, как я тебе предлагаю, стой, кукуй тут на морозе. Пусть Бог и заправляет твою машину. Кстати, я через полчаса назад возвращаться буду, так что подумай над моим предложением. Сегодня по этой дороге вряд ли кто проедет… – засмеялся Карась.

Джип тронулся в сторону деревни.

– Ничего не поделаешь… – произнес себе под нос священник и стал готовиться в пеший путь. Пока в машине собирал необходимое, не заметил, как возле «жигуленка» тормознула милицейская «Нива».

Участковый капитан милиции Вася Селедка заглушил двигатель и вышел из машины.

– Батюшка, здравия желаю, что произошло?! – озадаченно обратился страж порядка к служителю культа.

Отец Сергий обрадовался капитану.

– Да так, ничего страшного. Недоглядел, бензин и кончился. Техника пригляда требует, а я… Может, продадите литра три. Мне как раз хватит дотянуть до бензоколонки.

– Никаких продадите! Я сам на дороге, бывало, не раз куковал, поэтому знаю, что это такое. У меня бензина много. Три литра от меня не убудет. Только вот шланг, чтоб бензин качануть, у меня есть, а с тарой – плохо дело… – задорно произнес капитан.

Батюшка открыл багажник, пошарил там и развел руками.

 – И у меня тары, как на грех, нет. Воронка имеется, а вот куда бензин нацедить, не додумался положить.

Участковый еще раз сделал ревизию своего имущества в автомобиле, но нужного инвентаря тоже не отыскал.

 – Плохо дело. Ну ладно, что-нибудь придумаем, – пробурчал Селедка.

 – А я уже придумал, – спохватился отец Сергий. – Я вчера матушку свою с ребенком к родственникам возил, он у меня маленький еще, ну и в дорогу брал на всякий случай детский ночной горшок, а выложить-то и позабыл. Ничего не поделаешь, придется им воспользоваться, – искренне улыбнулся батюшка, доставая горшок из салона машины.

 – Вот и отлично! – обрадовался участковый. – Воспользуемся горшком… не по прямому назначению. Ничего, потом можно вымыть сосуд.

 – Конечно, можно! – поддержал священнослужитель.

 Капитан со знанием дела вставил шланг в бак своей «Нивы», приложился ртом к шлангу и потянул на себя бензин. Через пару секунд отпрянул – тонкая струйка горючего потекла в подставленный горшок. Батюшка тем временем пристроил воронку в горловину бензобака своих «Жигулей». Горшок наполнился. Капитан пальцем ловко заткнул шланг и передал полную емкость священнику. Тот осторожно вылил содержимое в бак. Так повторилось дважды.

 – Хватит бензина! Достаточно, – с улыбкой произнес отец Сергий. – Выручили. Спасибо вам, капитан, дай Бог здоровья!

 Селедка, тем не менее, нацедил до половины горшка и в третий раз, после чего вытащил шланг и закрыл бак.

 – Это про запас. Чтоб наверняка. Я, батюшка, спешу на хутор. Заявление поступило. Потому не обессудьте, рад бы пообщаться, да некогда, служба…

 – Это вы меня извините, что задержал. Вам на хутор? Так до хутора далековато. Через деревню ехать придется, – озаботился священник.

 – А зачем через деревню? У меня ж «Нива» – внедорожник, вездеход! Врублю два моста, блокировку – и вперед напрямки. Срежу путь через перелесок.

 – Ну, если так…

Капитан и батюшка крепко пожали руки друг другу.

 Милицейская «Нива» съехала на обочину, потом на поле и как ни в чем не бывало по насту уверено направилась к перелеску.

 Отец Сергий осенил удаляющийся автомобиль крестным знамением. Когда машина исчезла из вида, батюшка накачал бензонасосом появившееся в баке горючее. Хотел было завести двигатель, но увидел стоявший на снегу горшок с бензином, о котором уже и позабыл. В это момент из-за поворота появился уже знакомый черный джип.

 Иномарка затормозила возле отца Сергия, державшего в руке горшок. Стекло опустилось, и из бокового окна снова появилась лысая голова.

 – Что, поп, решил опорожниться с горя? – заржал Карась.

 – Так я уже… – вполне серьезно ответил священник, указывая на ночной сосуд.

 – А под куст отлить – что, вера не позволяет?

 – Под куст, чтоб никто не видел, вера, конечно, позволяет. Только зачем же добро под куст? Можно же и в бак… – пошутил батюшка.

 – Как в бак?! Мочу в бак?!! – не понял юмора тугодум в джипе.

Священнослужитель решил продолжить розыгрыш.

 – Эх ты, овечка заблудшая. Оно если с верой, так и моча может в бензин, причем самого высокого октанового числа, превратиться.

 – Иди ты!.. Да ты чисто конкретно гонишь! В натуре, как моча может стать нефтепродуктом?!

 – Так на все Божий промысел, сын мой…

Карась, вытянув голову, украдкой взглянул в горшок. Желтоватая характерная теме разговора жидкость, находившаяся в ночной вазе, подтверждала, что батюшка говорит правду.

 – Ну, ты надул туда солидно. Литр точно наберется, – уже без смеха сказал Карась.

 – Так и дорога дальняя, сын мой, старался, поди… – едва пряча улыбку, ответил священник.

 – Слушай, поп, если только твоя колымага на моче тронется, я на твою церковь мильен рублей пожертвую, – пообещал вполне серьезно Карась. Но, немного помолчав, спохватился… Понимая всю абсурдность происходящего, придурковато улыбнулся и продолжил: – А давай мы с тобой бизнес организуем – перевод мочи в бензин, но уже в промышленных объемах. Ты же в курсе, нынче с энергоносителями напряженка. А твоя идея – это ж клондайк! Такого еще в мире никто не делал. Мы первыми будем. Книга Гиннесса наша!

 – Все по воле Божьей, – ответил отец Сергий.

 Владелец джипа насторожился. Батюшка по-хозяйски бережно вылил содержимое горшка в бак своих «Жигулей». Затем перекрестился, шепча про себя молитву.

 – Ты, наверное, поп, совсем гикнулся. Кого ты развести хочешь, у меня три ходки на зону. У меня хоть и образования неполных восемь классов, но, извини, я сейчас живу лучше, чем академики. Ты вот мочу свою святую в бак залил и думаешь: машина-дура возьмет и поедет. Нет! Не поедет! Я считал, что священнослужители – умные, а вы… – Карась замолчал, глядя на отца Сергия. Тот еще раз посмотрел в небо, перекрестился, затем осенил крестным знамением свой автомобиль. После этого сел за руль и запустил двигатель.

 …Карася едва удар не хватил. Мертвецки бледный, он с открытым ртом еще долго провожал взглядом удаляющийся «жигуленок».

На следующий день рано утром батюшка приехал к своему храму. Еще никого не было. Он зашел во двор и увидел человека, стоявшего возле двери. Подойдя ближе, отец Сергий узнал в лысом крепком прихожанине частного предпринимателя Карасева. Тот скромно, словно извиняясь, подошел к священнику.

 – Вы это, батюшка, меня простите, что я вчера себя чисто конкретно очень плохо вел. Я вот, это, в натуре, в церковь пришел… – жутко краснея, запинаясь, произнес Карась.

 – Ну и слава Богу, что пришел! Только, сын мой, хочу тебе я правду сказать: пошутил я давеча, ты уж прости меня, грешного. В детском горшочке действительно бензин был. А вот насчет промысла Божьего правда: еще в святом Писании рассказывается, как Иисус Христос во время свадебного пиршества в Канне Галилейской превращал воду в вино.

 – Я понял! Бог превращал воду в вино, а так как ты не Бог, а просто батюшка, ты можешь воду превратить сначала в мочу, а уже потом мочу в бензин, – обрадованный своей догадкой, выпалил Карась.

Отец Сергий разочарованно вздохнул. «Ну и олух же царя небесного…» – подумал он.

 – Ладно, со временем поймешь, что попусту разглагольствовать. У каждого своя дорога в храм. На все промысел Божий. Ты крещеный? Нательный крест при тебе? – строго спросил настоятель.

Прихожанин нервно вытащил из-под рубахи здоровенную золотую цепь с тяжелым крестом. Батюшка горько вздохнул.

 – Да… малость переусердствовал, сын мой… Ну да ладно, у каждого свой крест, надо же с чего-то начинать… А вообще молодец, что решился, – по-доброму покачал головой отец Сергий.

  – А как тут не решишься, если я вчера собственными глазами чудо видел… – дрожащими губами прошептал новоявленный раб Божий…

 

 

                                                                                          СЕЛЕДКА  ПОД  ШУБОЙ

 

Как и герой фильма «Ирония судьбы», участковый Вася Селедка 31 декабря любил ходить в баню.

 

– В новый год надо чистым входить, удача чистых любит, – говорил он своим коллегам, когда те отказывались составить ему компанию. На этот раз его убеждения не возымели действий, и Селедка оказался в одиночестве.

 

В восемь часов вечера в поселковой  бане было немноголюдно. Все спешили домой, чтобы, как положено, подготовиться к празднику. Василий разделся. Форменную одежду аккуратно повесил на вешалку и поспешил в парилку.

 

Ах, баня! Видно, Бог был в хорошем настроении, когда подарил грешным людям такое чудо – баню! Суета, спешка, проблемы остаются там, за порогом предбанника. А здесь… Здесь благодать! Усталые мышцы под действием пара расслабляются. Кровь по телу бежит медленнее. Да что там кровь, время бежит медленнее…

 

Вася кинул черпачок кипятка в печку. Порция горячего пара приятно и томно покусывала уставшее тело. Со знанием дела, как заправский парильщик, капитан душистым березовым веником охаживал сам себя. Вспотел, побагровел. Жара стала невыносимой. Он выскочил из парилки и нырнул в бассейн с прохладной водой.

 

– Ух ты! Ах! Эх! Красота! Благодать! – кричал довольный участковый.

Чувствовался такой прилив сил, что, кажется, океан переплыть можно! Через полминуты снова в парилку, и все по-новому.

  

Напарившись, побрившись, счастливый Василий вышел в раздевалку. Уже никого не было.

 

– Ну вот, теперь я как новая копейка с монетного двора, – торжественно произнес радостный милиционер, вытираясь и рассматривая себя в зеркало. Машинально потянулся к вешалке, где висела одежда, но… На крючке ничего не было. Лишь на полу лежал томик Уголовного кодекса – видимо, выпал из сумки. Вася окинул испуганным взглядом всю раздевалку. Увы, капитанский гардеробчик будто корова языком слизала. Участковый кинулся на проходную, где должен был находиться вахтер, но и его там не оказалось.

 – Эй! Кто-нибудь! – крикнул капитан. Лишь раскатистое эхо гулко ответило: «…будь… будь…»

– Буду… – со злостью ответил Вася. Он безрезультатно обошел помещения мужского отделения бани.

– Может, в женское вахтер сиганул? – сам у себя спросил голый как правда страж порядка. Стыдливо прикрываясь Уголовным кодексом, капитан нерешительно ступил на женскую половину.

– Эй! Есть кто-нибудь?! – громко произнес Вася. Эхо было солидарно со своим мужским коллегой: «…будь… будь…». И – тишина. С опаской осмотрев помещения, грустно подвел итог: «Никого. И как мне быть? Хорошенькое дело, пришел попариться – голым остался. Куры засмеют, целого капитана раздели. Опозорюсь. Вот тебе и удача. В Новый год помылся».

 

Ясно понимая, что в женской раздевалке его одежда уж никак не может быть, он, тем не менее, автоматически заглянул и туда. Обшарил взглядом все вешалки, и вдруг… На одной из них – длинная женская белая шуба, ярко отороченная искусственным мехом и украшенная узорчатой вышивкой и стразами. Тут же женский парик из густых светлых волос и высокий блестящий кокошник, напоминающий корону, усыпанный блесками.

– Тю… так это ж Снегурочкин прикид! Наверное, с Дедом Морозом по мероприятиям новогодним работала. А как все закончилось – зашла в баню помыться, потом надела свою одежду. Шубу сказочную, конечно, забыла, – рассудил Селедка.

Еще раз внимательно посмотрел на шубу, парик, кокошник и улыбнулся неожиданно пришедшей в голову идее.

– А что? На голову – парик с короной вместо шапки, чтоб голове было не холодно. Шубу надену. В проходной сапоги кирзовые видел, мне по размеру подойдут, вот так до дома и доберусь. На улице темно, никто меня не узнает. Эх! Где наша не пропадала! – уже веселее произнес Вася.

 

Шуба немножко тесноватой оказалась, но Селедка решил дышать через раз и кое-как влез в обнову. Сапоги вахтерские как раз подошли. Стоя перед зеркалом, Селедка нахлобучил на голову парик с короной. Присмотрелся.

 

– Ну и красавица! Такой век в девках вековать. Сколько ж мужику выпить надо, чтоб такая ему понравилась!

 

В карманах шубы обнаружил варежки, помаду, тени и тушь. Через пару минут из зеркала на него смотрела плечистая, разбитная, немного кривоногая деваха-раздеваха с намалеванными глазами, губами и красными (хоть прикуривай!) щеками. Да и лицо красавицы после парилки было как спелый помидор.

– Во! Так лучше! Приду домой, детей поздравлю с Новым годом. А то каждый год я все Дед Мороз да Дед Мороз. Надо же  какое-то разнообразие. Только бы вот  деток до смерти не напугать, – усмехнулся Вася, любуясь на себя в зеркало.

 

Чтобы случайно не нарваться на знакомых и не стать объектом шуток и подколок, Снегурочка-Селедка решил срезать путь и пошел через гаражи и дачные участки. У невзрачного дачного домика дорогу «девушке» перегородили двое подвыпивших мужиков, курившие на крылечке.

 

– Опа… типа Снегурка! – удивился один из них, с любопытством разглядывая зимнюю красавицу.

–  Ядреная девка! – восхищенно ответил второй и тут же продолжил: –

Вот нам кого не хватало! А то все мужики да мужики. А какой праздник без бабы, ну, в смысле, без женщины. А тут целая Снегурочка.  Давай-ка к нам на огонек!

 

То ли от неожиданности, то ли от того, что после жаркой бани капитан вышел на мороз, но его голос вдруг стал сиплым и тонким.

 

– Мужики, я это… я домой спешу, – просипела Снегурочка, закрывая полами шубы волосатые голые ноги.

 

– Успеешь! Ты нам про елочку сначала спой, – грозно пробасил незнакомец и затолкал Снегурочку в дачный домик.

 

Селедка прошел в комнату. На табуретках сидели еще двое. Только сейчас капитан разглядел в незнакомцах представителей своего контингента.  Карася и Жилу, известных дачных воришек, уже третий день разыскивали по подозрению в краже цветнины. Злостный неплательщик алиментов слесарь Кусков тоже присутствовал. Четвертым оказался бомж по кличке Шишка, который по видимому, и «арендовал» чужой дачный домик на время холодов. Криминальный квартет с шиком организовал праздник: Стол ломился от нехитрой закуски и две бутыли с самогоном завершали натюрморт. Тусклый свет в помещении, макияж и наряд Снегурочки позволили участковому оставаться неузнанным.

 

Шишка налил стакан самогона и поднес гостье.

– Накати, красавица, или на работе не пьешь?

Селедку к тому времени холод пробирать стал. Еще бы, под шубой ветер гуляет.

– Так работа моя такая, ети ее в качель! Не захочешь выпить, а придется… – спокойно ответила внучка Деда Морорза и одним махом выдула первача.

– Может, закусишь, красивая, – деликатно предложил слесарь Кусков.

– После первой Снегурочки не закусывают! – икнул Селедка. – Вы песенку про елочку просили, пожалуйста! Итак, премьера! Русская народная, лихая новогодняя! Исполняется а-капелла, – произнес Вася и затянул:

 

 

 

В лесу родилась елочка,

В лесу она росла,

И то, что на ней выросло,

В ваш дом я принесла.

 

Снегурочка достала из кармана томик Уголовного кодекса.

 

А выросла там книжечка,

Она наверняка

До боли вам известная,

Название – УКа.

                                            

Друзья! Вы с этой книжечкой

Не будете скучать

И из нее узнаете,

Где Новый год встречать!

 

Снегурочка подошла к дачным воришкам Карасю и Жиле.

 

За кражу вам обломится

От года до пяти,

Советую  с повинною

Самим  к ментам  идти.

 

Затем она приблизилась к слесарю Кускову и загорланила:

 

Ах,  сладкие моменты…

Ты позабыл о них!

Не платишь алименты?!

Что, пакостник, притих?

 

Бомж Шишка будто почувствовал, что сейчас будет про него, и сам подошел к Снегурочке.

 

Тебе я предлагаю

Сменить житье-бытье,

Работу обещаю!

Согласен? Е-мое!

 

– Согласен… – улыбнулся беззубым ртом Шишка.

Аудитория восторженно захлопала в ладоши, но вскорости аплодисменты затихли. До распухших мозгов слушателей стал доходить смысл песни «про елочку». Мужики испуганно переглянулись.

 

– А про что это она? – настороженно спросил Жила.

 

– И откуда она все знает? – заволновался Карась.

 

Участковый решил воспользоваться замешательством публики и ласково обратился к местному бабнику слесарю Кускову:

 

– Мужчина, позвольте даме по вашему мобильнику один звонок сделать.

Раздавленный талантом и красотой гостьи слесарь покорно протянул трубку.

 

Селедка хотел было взять мобильник, сделал шаг навстречу, а тут, как на грех, пола шубы зацепилась за торчавший из стола гвоздик. Шуба распахнулась. В мгновение все Снегурочкино естество открылось взорам онемевших слушателей. У Шишки аж ноги подкосились. Кусков, Карась и Жила побледнели. А Снегурочка как ни в чем не бывало, спокойно поправила шубу и набрала 02.

 

Первым пришел в себя Карась.

– Ты кого к нам привел? – тихо спросил он у Кускова.

– Снег-урочку…  – испуганно ответил слесарь.

– Но это… не Снегурочка.

– А кто?

Карась, немного подумав, заключил:

– Это  Снегур.

– А куда это она, вернее он, точнее оно… звонит? –  прошептал Жила.

 

Селедка выключил телефон и весело произнес:

– Да не волнуйтесь, мужики. Это я Дедушек Морозов пригласила сюда в гости. Хорошо у вас тут, душевно, мне нравится. Гульнем по полной. Мои Дед Морозы как раз мимо проезжали, согласились к нам на огонек завернуть, так что будут с минуты на минуту, встречайте…

 

– Ну, если тут Снегурочка такая, то какие ж сейчас к нам Деды приедут? – в раз протрезвел Шишка.

– Сейчас нам мало не покажется. Доигрались. Нашли себе пропеллеры на одно место, – промямлил перепуганный Кусков.

Словно по команде, компания ломанулись к выходу. Не успели они спуститься с крыльца, как к домику подкатил милицейский «уазик» с экипажем Дедушек Морозов с подарками.

 

P.S. Свою форменную одежду капитан милиции Селедка нашел на следующий день, первого января. Да она и не пропадала. Пока Вася парился, вахтер пошел в туалет, а чтоб милицейская одежда в сохранности была, запер ее в кладовку. Вот видите, как все удачно. В Новый год чистым входить надо!   

 

                                  

 

 

 

                                                                                    ЧЕТВЕРТАЯ РЕСПУБЛИКА

 

          Дед Матвей когда-то очень гордился своим местом жительства. Ну, скажите, где еще можно встретить подворье с домом, сараем, баней, дровяником  и огородом, находящимся на территориях аж трех государств сразу -  России, Украины и Беларуси! Что ни говори, а уникальное это место.   Лет двадцать назад, в ту пору, когда еще была одна большая страна, про такое дело и разговору не было. Ну, жил себе поживал, тогда еще колхозный бригадир-передовик Матвей Егорыч Безродный на стыке трех республик, и ладно, все ведь везде было одинаково: цены, деньги, язык, песни, горе и радость, все на всех делилось. Плохое называли плохим, а хорошее - хорошим. Все было ясно и понятно. Тогда мало кого интересовало, что дом фронтовика-орденоносца стоит на границе братских республик. Пускай стоит, жалко, что ли. Надо же где-то дому стоять. А тут – на тебе, самостийность объявили…

            Кум деда Матвея, дед Володя, что через дорогу живет, оказался в России. В магазин ходить боится. Он в войну разведчиком служил, и потому сначала разведку боем проводит. Станет так в сотне шагов, типа, на солнышке греется, а сам наблюдение ведет, ждет, пока из магазина выйдет кто-то знакомый. Тогда будто из праздного любопытства спрашивает, мол, как тебе погода? А как твоя поясница? А цибуля уродила? А свинья опоросилась? …Это у него, значит, отвлекающий маневр такой. А потом так неожиданно и спросит: как там цены в магазине, со вчерашнего дня те же или неуклонно рванули вверх? Если те же, Владимир Владимирович путь берет на магазин. Бодренько, короткими перебежками, словно прячась от шальной пули, устремляется к прилавку, а то вдруг, пока будет колдыбать, цена возьмет да и обгонит его, такое уже было не раз. А вот если, к примеру, скажут деду, что подорожали со вчерашнего дня и сахар, и мясо, и масло, и курево, и, главное, водка – тогда шабаш! Уходит домой грустный, будто бюджет всей страны через дыру в своем кармане по дороге посеял. Посеял, а оно не взошло… И тогда принимает кум деда Матвея круговую оборону и ни с кем не разговаривает дня три, а то и все пять. В знак протеста, значит, акцию проводит. Бойкот всему белому свету объявляет. Сидит за занавешенными окнами, газетку пожелтевшую перечитывает в двадцать восьмой раз. Таска. А когда уже добьет все продукты, когда все чугунки да плашки дном засверкают, и кроме картошки да все той же цибули в хате - шаром покати, выбрасывает дед Володя белый флаг и сдается без боя. Выбирается угрюмым медведем из берлоги и, как-то стыдясь, кряхтя, обреченно, снова шаркает к магазину. Снова занимает место у наблюдательного пункта.  

              Двоюродный брат деда Матвея – дед Витя – тот с большим семейством в соседнем переулке проживает, на окраине села. Жил себе, горя не знал человек, а тут на-ка тебе – вместо окраины на Украине очутился. Так и говорит: «Заснул в одной стране, а просыпаюсь, выхожу покурить – мне гуторят: ты тепереча, Витюха хохол…» – и поправляют, мол, не на Украине живешь, а в Украине, внутри ее, а не на крыше, привыкай, дурило. Ну, у деда Вити лицо – сразу как печеное яблоко. Делать нечего, жить-то надо. Паспорт справил себе с желто-блакитным прапором. Прикинь, прожил восемьдесят годов, точнее теперь сказать, роков, с фамилией Воробьев, а тут вдруг Горобцовым к старости сподобился. Фамилию долго выговорить не мог, зубов-то – как в старом штакетнике, через один, да и те гнилые. Все матюкался, когда просили фамилию назвать. Привык, такая натура человеческая. Зато, правда, жизнь ярче стала. Сигает по своей Украине Витюха, а из старого  порепавшегося кирзового сапога кусок оранжевой портянки торчит – красота, цивилизация! За километр сверкает, что ты! Соседка баба Юля косу свою заплетает сидя на скамейке и охает от восторга. Век таких не видала! Крепко ей портянки понравились. Но на этом весь цвет жизни и померк. Газа нет. Лес через овраг в соседней России – попробуй сходи, враз пограничники оприходуют. Хотел по дешевке купить газовый баллон у Володи. Пару раз ночью контрабанду удалось перевезти на старой тележке, а на третьей попытке колесо в транспорте отвалилось. Так на месте международного хищения энергоносителей этот отъявленный преступный картель и накрыли. Судить не стали, сославшись на малую стоимость контрабанды. И взятку содрать не с кого. Если содрать, так только если собственно шкуру стариков, а кому она надо, молью поточенная? Учли также и личности задержанных, ведь деды-то боевые – ветераны войны и труда. Оштрафовали не на шутку и отпустили.

             Дед Витяй после этого хитрей стал. Свой баллон накачивал втихаря ночью с газового компрессора, что с российской стороны гнал газ в Украину. Придумал Витяй какой-то переходник особый, баллон через него подключал к магистрали и тырил газ себе преспокойненько. Крепко на него вся Россия в лице Владимира Владимировича обиделась…  Перестали разговаривать.

              Однополчанин Матвея, дед Лука, у которого хата рядышком за оврагом – теперь подданный Республики Беларусь. И хоть с войны он пришел с пустой штаниной на костылях, однако не скис тогда, и сейчас не унывает. На костылях чешет важно по Беларуси, бойко так, ать-два, ать-два, левой, левой. Правой ноги ведь нет, потому все одной левой. Он так и объяснял мужикам, почему частенько налево в свое время хаживал… Идет, поверх глядит, лицо орлом, грудь барабаном, в общем, разлюли тебя в мазут! По Беларуси дороги хорошие вымостили, хоть боком катись. Станет, бывало Лука и посмеивается, глядя на Володю, который в России через лужи сигает-спотыкается, а потом как шлепнется смачно! Но недолго лыбиться Луке пришлось. До этого он и вся сторона села, что за оврагом, хорошо подживалась тем, что молочко, да сметанку продавали. Еще бы, на их земельке, то бишь, в Беларуси, луга хорошие, люди они старательные, потому и надои у коровок - будь здоров! Все бы ничего, да ветеринар, сосед деда Володи, по фамилии Дрищенко, запрет издал. Говорит, в молоке, что из-за оврага, какой-то неведомый злыдень-микроб окопался. И потому, никак не можно его у Луки и у других, кто за оврагом проживает, покупать. Понятное дело, Лука не стерпел и крепким словом приложил всю соседскую сторону села, да так приложил, что свое парное молоко скисло.

            В общем, жили дружно, столько лет все - дед Витя, дед Володя и дед Лука. Войну вместе сломали. Село вместе подняли, детей, внуков в люди вывели, а тут, когда у деда Вити на голове ни одного темного  волоска не осталось, а у Луки и Володи, лысина уже солнечных зайчиков не отражает – разругались. Ну, им-то ладно, кое-как  в своих государствах горе мыкают, а вот деду Матвею жития совсем не стало, ему хлеще всех судьбина обломилась. Сами посудите: дом его в России. А если в баню надумал – получай визу, иначе нарушение: она ж, баня, в Беларуси обретается. Надо экологический контроль пройти, справку о здоровье получить, опять же декларацию о доходах справить. Дешевле немытым ходить. «Прощай, не мытая Россия!» – так и восклицает, тяжело вздыхая, Матвей, когда ему в министерстве странных дел разрешение дают в баню сходить. Ну, это еще что. А если, к примеру, в туалет приперло, тут, брат, волком завоешь. Это ж намного чаще надо, чем в баню! Физиология! А заведение это, в самый аккурат в двух шагах от государственной границы стоит, по ту ее сторону, на территории самостийной Украины. И потому пока ты заполнишь все документы, да декларации справишь…  по нужде тебе уже как-то и не надо… Была нужда, и нет ее! Документы таможенные как раз вместо туалетной бумаги свою прямую функцию выполнят, не пропадать же им, за них же плачено, и немало плачено. Поздравили деда с облегчением, когда загранпаспорт он получил. Ну, опять же – и с ним не находишься туда-сюда… не по карману. А заранее запланировать визит в туалет, в смысле, в соседнее государство, оно, конечно, можно, да только дюже хлопотно – есть большой процент погрешности ошибиться в надеждах. Конечно, пробовал Матвей через границы нарушителем пробираться. Осмотрится по сторонам, вроде никого, ну и – шасть себе за кордон! Раз получится, а десять – нет. Скрутят деда пограничники, отчитаются о задержание особо опасного лазутчика и вытолкают в шею за рубеж страны, в смысле, за огородную межу…

            Сколько б так продолжалось, неизвестно. А тут такое произошло! Двое наркоторговцев в городе что-то не поделили со своим посредником. Обмен денег на наркоту не состоялся. Порешили наркодилеры своего подельника. С места происшествия с товаром и чемоданом долларов скрылись. Труп посредника был обнаружен на окраине областного центра, как раз на участке полиционера (так себя стал называть участковый после реформы и переименования милиции в полицию) капитана Василия Селедки. Вот тут-то все и закрутилось…

             Сыщики быстро вышли на след убийц. А те, видать, сообразили, где бы им лучше перекантоваться. Приехали поздно вечером, и… куда бы вы думали? Именно на подворье деда Матвея. Жилище его непонятно какой державе принадлежит. А значит, тут надежнее всего, так посчитали преступники. Считай сам, пока российская полиция разрешения от Украины да Беларуси получит, так о-го-го сколько времени пройдет. Какая уж тут оперативность?! Что ни говори, а на руку преступникам такие порядки, потому без страха они в хату к деду Матвею и вломились…

             Хозяина связали, кляп в рот – и в погреб сарая бросили. Наркоту и деньги американские спрятали в бане, в печку засунули. Рассудили, что там надежнее всего будет. Опять же, сажа да зола – сумей отыскать. Даже служебная собака не сумеет вынюхать. А сами бандюги в хате на ночлег устроились.

             Опера без дела не сидели. Созвонились с коллегами Украины и Беларуси. Те по близлежащим поселкам прочесали – нет результата. Только и остался с трех сторон один не проверенный дом деда Матвея. Тут все три милиции и встретились. Как говорится, место встречи изменить нельзя…

             – Там они, сердцем чую, – говорил участковый Василий Селедка, откомандированный на поиск преступников.

              – Можа, и там… Праверыць як? Я, напрыклад, магу у баню зайсци, яна наша, а далей – ни-ни… – рассудительно делился планами своих действий белорусский страж порядка Остап Крыница.

              – А я, хлопци, тильки хлив прощупаю, а шо робыты потим неразумэю... – тяжело вздыхал украинский коллега Богдан Буряк.

Селедка растерянно качал головой.

               – Дожились, блин! Располосовали все границами, отмежевались друг от друга.  Вред один! – вдруг Селедка встрепенулся и с огоньком в глазах решительно хлопнул себя по колену. – Принимаю ответственность на себя! Если что мужики, на меня валите! Не до границ нынче…

              …И вот тут, мой читатель, случилось то, что всегда случается с братскими славянскими народами. Вот когда все более-менее тихо и нет лиха, все мы недовольны чем-то, всё  то солено, то пресно, а как беда, как жареный петух в одно место клюнет, тогда для нас писаные законы по боку, и живем законом неписаным, то есть – по совести поступаем.

                – И то, правда! – одновременно выпалили Крыница и Буряк. Втроем они проверили баню. Пусто. Тихо зашли в сарай. В погребе нашли связанного деда Матвея. Освободили. Он и указал, где лиходеи. Трио участковых нарушили уже третью границу и незаметно пробрались в дом. Там-то теплыми они и повязали преступников.

                 К утру уставшие Селедка, Крыница и Буряк в присутствии международной комиссии силовиков, специально прибывшей к дому деда Матвея, передали арестованных конвоирам. Генералы из трех государств долго почесывали затылки, обдумывая, какое решение принять, дабы подобных коллизий не повторялось. Без нарушения границ убийц бы не задержали, а значит, людям опасность грозила бы. Решили так: подворье деда Матвея площадью в десять соток, считать международной нейтральной территорией, (как нейтральные воды). Разрешили на нее входить всем, кто официально проживает рядом. Молоком торговать разрешили в масштабах деревни, газ баллонный покупать в объемах баллон на семью в месяц. Как ни крути, четвертая республика образовалась!

 

                Гулянье развернулось по такому поводу, какого уже годов тридцать не было! Враждовавшие дед Володя, дед Витя и дед Лука помирились! Обнялись! Что было в доме, на общий стол принесли. А стол этот на всю территорию четвертой республики накрыли! Всем место хватило! Праздник! Дед Матвей от счастья помолодел на глазах. Баню истопил. Участковых позвал. Они, как-никак, главные гости! Мужики гуртом все и пошли парится.

                 Сидят на полатях откисают. Веники в пару млеют. Красота! Баня большая, все вместились. Греются, разговоры разговаривают. На душе светло у каждого. Давно так не было. Духа наподдали. Да что-то пар по мозгам шибко ударил. Непонятно.

               – Матвей, а  с чего это в бане углы поплыли, и полати с крышей приподнялись. Да и бревна фиолетовыми стали… – пожаловался дед Лука.

Дед Володя нахмурился.

                – Не фиолетовые, а розовые! И зачем ты Матвей их в розовый цвет перекрасил? А пар ничего, расслабляет. Что значит, на родину вернулись. Дух отечества так сладок и приятен.

               Участковые с опаской посмотрели на стариков. В это момент дед Витя ни с того ни с сего вдруг как зарегочет без удержу. Тут-то Селедка и сообразил что к чему. Кинулся капитан к печке, открыл дверцу, а там скукоженные от огня доллары. Воздухом пахнуло на них, те и рассыпались пеплом.

                – Все ясно! Всем из бани срочно эвакуироваться! – скомандовал Василий.

               Когда уселись за чаркой, Селедка рассказал, отчего это в бане бревна фиолетовыми и розовыми стали. Бандиты ведь не назвали место, куда наркоту и доллары спрятали. А дед Матвей печку в бане и растопил… Вишь, какой дух тяжелый от этой нечисти. Хорошо, что спалили эту пакость.

               Праздник продолжился. Гармонь заиграла. Песни, танцы начались. Все, как и раньше, стало ясно и понятно. Хорошее хорошим, а плохое плохим. Воссоединились Украина, России и Беларусь, пусть даже и на десяти сотках подворья старого Матвея. …А может, это репетиция для большого праздника?  И четвертая республика станет одной общей. Правда, пока у нее нет названия. Может, вы подскажете…

                                                            

 

  • w-facebook
  • Twitter Clean
  • w-googleplus