В.Е.Сорочкин

 

Брянские волки

 

                            Аркадию Курдикову

 

Ушедшие поэты…

Стали строже

С годами лица их и судеб миг.

Поснов, Денисов, Козырев…

Но кто же

Из них дороже?..

Холодок по коже

Проходит, лишь подумаю о них…

 

Стихи их были - точно - с кулаками,

С клыками даже - от избытка сил

И от любви, копящейся веками…

Не зря в романе «брянскими волками»

Любя их, Юрий Фатнев окрестил.

 

Они до жизни были очень хватки,

Ложь не терпя, не ластясь ко двору…

Ты знал все их ухватки и повадки,

Знал цену дружбе - с этим - всё в порядке -

Знал - как никто - свой в стае, и в миру.

 

Просты в быту, но в творчестве - велики,

Они прошли по жизненной меже

Красиво, трудно, в лёгком кураже…

Благодаря тебе живут их лики,

Их голоса звучат в твоей душе.

 

Поэт, как волк, охотится ночами

На строчки, устремляясь к небесам,

Один, в своём неведомом начале.

Они ушли, а волки измельчали -

Не те уже волчата, знаешь сам.

 

Пред творчеством твоим снимаю шляпу.

И серым братьям отдавая долг,

Пойдём и мы - в их стаю, по этапу -

Когда-то - по невидимому трапу…

Позволь пожать твою большую лапу,

Мой милый друг - последний Брянский волк!

 

 

* * *

 

Пусть холодная тень пробежит по судьбе,

Но лишь станут прочней нас связавшие нити.

Как легко каждый миг вспоминать о тебе -

Невесомой, как летнее солнце в зените.

 

Эти дни, словно сны пролетают, и в них

Остаётся надежда сияющим следом.

Как легко о тебе вспоминать каждый миг

Бесконечного дня, осиянного светом.

 

Не хочу ничего забывать и менять.

Не прервётся горчащая память живая.

Как легко каждый миг о тебе вспоминать,

Нити солнца в волшебный клубочек свивая.

 

Сирень

 

О, как спешит сирень цвести,

Когда ночами бьёт остуда.

Шепчу: «Прости меня, прости,

Моё нечаянное чудо…»

 

Пусть я ни в чём не виноват,

Но - посмотри, как - изнывая,

Сирень горит, слова горят,

Своей вины не сознавая.

 

Готов вобрать духмяный вихрь

Любой каприз, любую шалость,

Когда дыханье губ твоих

С небесным сумраком смешалось.

 

Как густ и сладок аромат

Цветенья, мая и печали. -

Мы столько лет уже подряд

Лишь этим воздухом дышали. -

 

Так неразрывны и просты

И бесконечны в дымке смутной

И эта жизнь, и май, и ты,

И этот день сиюминутный.

 

Черёмуха цветёт

 

Как ночь черна! Черёмуха цветёт,

И кажется - за неименьем веры, -

Что в этом городке - наперечёт

Знакомы мне все улочки и двери.

 

Я здесь - впервые. В мареве весны

Пусты глухие окна, как стаканы.

Спит городок. И сны ему тесны,

Но так наивны и благоуханны.

 

Лишь нависает влажною стеной

Черёмуха, обрушиваясь в плаче.

Ты - далеко. Ты даже не со мной.

Ты - там, где всё иначе. Всё иначе.

 

Как ночь черна в углах зелёных ниш!

Как жжётся запах блёклой пеленою…

Я жду звонка. Сейчас ты позвонишь,

И эту ночь рассеешь надо мною.

 

Кто

 

То ли крылья, то ли ноги -

Хрупко вынесли на свет…

Кто привёл нас по дороге,

Дверь открыл нам на пороге

В этом мир?.. Припомнишь?.. Нет?..

 

Кто, оставив в нашем теле

Искушений кутерьму,

Нас - хотели б - не хотели -

В путь - отправит вновь - доселе

Неизвестный никому?..

 

Кто - последней став опорой,

Дверь захлопнет погодя,

Закрывая звёздной шторой

Смерть, не знаем о которой,

Рядом с нею проходя.

 

 

 

Роза

 

А женщина-лето пришла и ушла,

Побыв до обидного мало…

Пунцовая роза на платье цвела,

Я даже сказал бы - пылала.

 

Не мастер я жадное время кроить,

Обменивать шило на мыло. -

Я мог бы от розы хотя б прикурить,

Но лето, увы, уходило.

 

Дождь сыплет сегодня своим серебром,

И я понимаю - старею,

И пахнет подушка моя сентябрём

И грешною розой твоею.

 

* * *

 

Я не стану просить пощады,

Несусветного обещать. -

Не смогу я любить, прощая,

Слишком просто - всегда прощать.

 

Кто ж проверит - что будет дальше,

Но из сердца уходит страх,

Слыша нотки игры и фальши

В осторожных твоих словах.

 

Разве сложно, моя родная,

Обрывать столь привычный след,

Свет вдыхать твой всей грудью, зная,

Что вот-вот и погаснет свет.

 

Ни изверившись, ни отчаясь,

Но безвыходно так порой

Понимать, что уже прощаясь

Я люблю тебя, ангел мой.

 

* * *

 

Дни без тебя дождливы и просты.

Их против шерсти так привычно гладить.

А дождик можно в косу заплести

И с боку бантик жёлтенький приладить.

 

В миноре по верёвке бельевой,

Стекают капли азбукою Морзе

На листья, на асфальт полуживой.

А ты самозабвенно пишешь: «Море…»

 

И ввечеру уже не разобрать,

Какое дождь нашёптывает имя

И что кропает в мокрую тетрадь

Тягучими линейками своими.

 

Шумит прибой

 

Звоню. Уходит связь,

Лишь слышно вразнобой

Из трубки, как, смеясь,

Шумит морской прибой.

 

Безбрежен окоём.

Безгрешна синева.

Волнами день за днём

Обкатаны слова.

 

И каждый вздох размыт

Меж мною и тобой.

Шумит прибой. Шумит

Прибой. Шумит прибой.

 

 

 

Чёрное и белое

 

I

Страшнее тьмы – всё та же тьма.
Зола – бессонница – болото.
Пустая почта и зима
Почти в канун солнцеворота.

И ночь не та, и сны не те.
Их нет! За серостью подённой
Ты спишь в кромешной темноте
Комочком тьмы новорождённой.

II

Снег... Неизбывно долгий снег
Идёт сплошной стеной, нелепо
Скрыв без прогалин и прорех
Овчинку сжавшегося неба.

Так светел только белый вихрь
На пустыре пропавших улиц,
Как будто души всех живых
На землю мёртвую вернулись.

 

Ирий

 

Как птички, клюющие иней

С рябиновых горьких драже,

Мы смотрим на призрачный ирий,

Открытый пернатой душе,

 

Грустим в предвкушении манны

Небесной, на случай нужды

Пакуя свои чемоданы,

Которые там не нужны.

 

Сальто-мортале

 

Огни потушит цирк.

Под купол - по привычке -

Душа взлетит под чирк

Воспламенённой спички.

 

Ни запахов. Ни слов.

Ни чувств. Ни разговоров.

Ни клоунов. Ни львов.

Ни пони. Ни жонглёров.

 

Аншлаг! - курсив, петит.

Две даты под табличкой.

Лишь фокусник стоит,

Светя горящей спичкой.

 

Полутень

 

Застыв, ещё блестит металл

Сгорающих светил.

Что ветер не добормотал,

То сад договорил.

 

Листвы скукожившийся кров

Всю ночь шумел - по ком?..

Рассвет наполнен до краёв

Невнятным шёпотком.

 

В прохладе утренней слова

Слетают с языка,

Как тень размытая - едва

Затеплится строка.

 

Свет заговаривает тьму,

Скользя за ней - след в след…

Но не нужны слова Тому,

Кто создал тьму и свет.

 

Последнее сердце

 

Вот-вот за тобой и захлопнется дверь,

Впустив пустоту и усталость.

Как много их было – сердец, но теперь

Последнее сердце осталось.

 

Немое твоё поцелую плечо,

Прощаясь с тобою телесно.

Давай нарисуем с десяток ещё

Сердечек на пыльной столешне.

 

До завтра пускай заметёт забытьё

Дорожку, ведущую в старость.
Последнее сердце осталось. Твоё.
Последнее сердце осталось.

 

Полувзгляд

 

Если я и храним

Ангелом не во плоти,

Он - за плечом моим -

Видит тебя напротив.

 

Каждый его совет

Знаю я с полувзгляда.

Он говорит мне: «Нет!

Нет! Не сейчас! Не надо!..»

 

Думает - обманусь,

Дров наломав попутно.

Если же обернусь,

Я вас могу попутать.

 

Но о тебе всегда

Помню я, даже - чаще.

Ты говоришь мне: «Да…

Да… Ну скорей… Сейчас же...»

 

Осени бирюза

Выцвела подчистую…

Ангел, закрой глаза,

Я её поцелую…

 

* * *

 

Разлука меня измотала,

Как будто, сливаясь в огне,

Тяжёлые струи металла

Тебя выжигали во мне.

 

С дыханьем рвалась ты наружу,

И мне не хотелось дышать,

И можно – казалось бы – душу,

Как слиток в руке подержать.

 

Когда-то алхимики так же,

Иного не зная греха,

Испачкавшись в угле и саже,

Крестясь, раздували меха,

 

И с тихой улыбкою счастья

Молились на образ святой,

И серый свинец превращался

В сияющий луч золотой.

 

* * *

 

Осени признаки явные

Видишь на каждом шагу.

Слышно, как падают яблоки

В стареньком нашем саду.

 

Дальнее поле распахано –

Всё – из полос и заплат.

Дверь ненароком распахнуто

На догоревший закат.

 

Можно простить и покаяться,

Можно забыться виной.

Вместе с тобой мы пока ещё,

Ты ещё рядом со мной.

 

Помню себя каждой толикой

Только твоим и ничьим.

Пахнет зелёной антоновкой,

Детством и небом ночным.

 

И расставаться не хочется,

Но, словно загнанный зверь,

Из темноты одиночество

Смотрит в раскрытую дверь.

 

  • w-facebook
  • Twitter Clean
  • w-googleplus